Я еще выше поднял револьвер, положил палец на спусковой крючок. Уголком правого глаза я видел, как класс, затаив дыхание, следит за мной, словно смотрит новый фильм о Джеймсе Бонде.
Из моего горла вырвался сдавленный хрип.
Дверь открылась, вошла Ирма Бейтс. Огляделась, ее явно не радовало, что на ней скрестились все взгляды. Джордж Йенник загоготал:
— Догадайтесь, кто придет к обеду.
Никто его не поддержал, шутка показалась смешной только Джорджу. Остальные просто таращились на Ирму.
— Чего вы так на меня смотрите? — раздраженно бросила она, держась за ручку двери. — Людям приходится справлять естественную нужду. Разве вы этого не знаете?
Она захлопнула дверь, прошла к своему столу, села.
До полудня оставалось несколько минут.
Долгая пауза.
— Будь я проклят, но ты действительно свихнулся.
— Как насчет этого?
— Откуда мне знать, что ты не передумаешь, Декер? Вдруг ты перенесешь срок на два часа? На три?
— Как насчет этого? — не отступался я.
Вновь пауза.
— Хорошо. Но если ты причинишь вред кому-нибудь из детей…
— Ты лишишь меня звания юного зенитчика. Я знаю. Уходи, Френк.
Я чувствовал, что ему хочется сказать что-то приятное, ласковое, может, даже остроумное, произнести слова, которые прославят его в веках, к примеру: «А не пойти ли тебе на хрен, Декер?» или «Засунь, сам знаешь что, себе в задницу, Декер», но он не решался. В конце концов в классе сидели молоденькие девушки.
— Час дня, — повторил он, отключил аппарат внутренней связи, а мгновение спустя уже шагал по траве.
— Какие новые грязные фантазии мы помастурбируем теперь, Чарли? — все еще скалясь, спросил Тед.
— Почему бы тебе не помолчать, Тед? — осведомился Хэрмон Джексон.
— Кто опустит шторы? — спросил я. Поднялось несколько рук. Я кивнул Мелвину Томасу. — Только не суетись. Они скорее всего нервничают.
Мелвин не суетился. Медленно, одну за одной, опустил парусиновые шторы. Класс погрузился в полумрак. В углах сгустились тени, похожие на голодных летучих мышей. Тени эти пугали меня.
Я повернулся к Танис Гэннон, которая сидела ближе всех к двери.
— Тебя не затруднит зажечь свет?
Она застенчиво улыбнулась, прямо-таки как дебютантка бала, встала, шагнула к выключателям. Чуть позже класс залил холодный свет флюоресцентных ламп, который нравился мне ничуть не больше теней. Я жаждал солнечного света, синего неба, но ничего не сказал. Чего зря сотрясать воздух. Танис села, аккуратно расправив юбку на коленях.
— Воспользовавшись фразеологией Теда, есть только одна фантазия, которую мы должны помастурбировать вместе, вернее, две половинки одного целого, если взглянуть с другой стороны.






