Это история мистера Карлсона, нашего преподавателя химии и физики, история, которую старине Тому Денверу удалось скрыть от газетчиков, но которая, как пишут в книгах, останется в наших сердцах.
Речь пойдет и о том, как сложились мои отношения с отцом после того, как меня временно отстранили от школьных занятий.
Я смотрел на них, а в голове начинала ворочаться боль. По всему выходило, что парадом командовал уже не я. Я напоминал Микки-Мауса в роли ученика волшебника, в знаменитом рисованном фильме Уолтера Диснея «Фантазия». Я оживил щетки, но где найти доброго старого волшебника, знающего заветное заклинание, которое может вновь погрузить их в сон?
Глупо, глупо.
Образы мелькали перед моим мысленным взором. Сотни образов, обрывки снов, обрывки реальности. Безумие есть неспособность видеть швы, соединяющие бред и явь. Я предполагал, что у меня еще есть шанс проснуться в своей постели, в безопасности, пусть наполовину, но в своем уме, еще не шагнув (пока не шагнув) в черную пропасть, а все персонажи этого ночного кошмара вернутся в отведенные им моим подсознанием гримерные. Но не очень на это рассчитывал.
Коричневые руки Пэта Фицджеральда вновь принялись за бумажный самолетик.
Я заговорил:
Мистера Карлсона я едва не убил третьего марта. Шел дождь, смывая последние остатки снега. Полагаю, я должен рассказывать, что произошло, потому что вы все при этом присутствовали. Разводной ключ, как всегда, лежал в заднем кармане. Карлсон вызвал меня к доске, а я этого терпеть не мог… с химией я был не в ладах. Он заставлял меня обливаться потом всякий раз, когда мне приходилось выходить к доске.
В задаче речь шла о движении тела по наклонной плоскости. Условие я, естественно, забыл, но помнил, что ничего у меня не получилось. Я еще злился, что он превратил меня в посмешище, заставив перед всеми разбираться с телом на наклонной плоскости, то есть решать задачу скорее из области физики. Наверное, он не успел решить ее на прошлом уроке. А потом начал издеваться надо мной. Спросил, помню ли я, сколько будет дважды два. Слышал ли я о делении в столбик, прекрасном изобретении, добавил он, незаменимом для молодых. Когда я ошибся в третий раз, то услышал от него: «Это
прекрасно
, Чарли. Просто
прекрасно
». Произнес он эти слова с интонациями Дикки Кэбла. Настолько точными, что я невольно повернулся к нему, чтобы посмотреть, не появился ли на его месте Дикки Кэбл. Настолько точными, что я автоматически полез в задний карман брюк за разводным ключом, даже не подумав об этом. Желудок скрутило, и я собрался, наклонившись вперед, похвалиться съеденными пирожными.
Ключ выскользнул у меня из пальцев и упал на пол.
Мистер Карлсон посмотрел на него.
— А что это у нас? — спросил он и потянулся к разводному ключу.
— Не трогайте.






