ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Формула «Король умер – да здравствует король!» в Ватикане не работает. Потому что папа не оставляет законного наследника. Остаются кардиналы, которым предстоит выбрать нового помазанника Божьего, у... Конклав Роберто Пацци Этот роман – плод фантазии автора. Имена, типажи и ситуации – продукт авторского воображения, поэтому любые ассоциации персонажей и описанных в книге коллизий с действительностью возможны лишь по чистой случайности. Откуда ему знать, кто живет там, за матовыми стеклами? Нет, понять это невозможно, правда, ему известно – второй этаж той части дворца чаще всего отводят исключительно итальянским кардиналам. Они активны, общительны и резвы – на бегу, между двумя днями голосования, согласовывают, кто за кого. Известно стало, что о потере «папского» веса у итальянцев прошелестел однажды и один из высоких политиков, с большим чувством настаивая на национальном компоненте в Священной Коллегии: – Пусть даже с Юга, пусть даже старого, но, пожалуйста, Ваше Высокопреосвященство, выберите итальянца. Италия ни одной стране в Европе ни в чем не может быть соперницей. Должна же страна жить надеждой на… Изберите итальянца… Вспомнился пример из фантазмов далекого прошлого. Пужина, кардинал из Кракова, был удален из конклава на основании вето австрийского императора, и папой тогда стал Сарто. [4] Вмешательства же современных итальянских политиков только косвенные: трудно представить, чтобы кто-то из них имел влияние на Ватикан. А беспокойные тени с нечеткими формами все же жили в ночи. Двигались, напоминая театр теней, в котором всегда есть намек на реальную жизнь, где существует стремление к власти, заводятся важные знакомства, наблюдаются вспышки раздражения и ярости, где живут соблазны и кипят страсти, где все творится как бы в иной реальности, где, наконец, само слово может означать что угодно, в том числе и тайну, и заговор, и молитву. И не только в той таинствен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но к его радости добавилась и капля грусти, та, что сходит на человека душевно тонкого, когда приближается конец чему бы то ни было. Даже конклав, который, казалось, никогда не завершат его главные герои, теперь приблизился к своему апогею. Он не выдержал бы больше, нет, не выжил бы…

И отсутствие на заседании Этторе Мальвецци, неподвижно уставившегося в своем кабинете в окно с темно-желтыми стеклами, теперь с погашенным там светом, было ему тоже в поддержку.

Никакой другой сон в эту ночь не стал бы более ясным свидетельством того факта, какая судьба тому человеку уготована.

И ужас принятия кандидатуры кардинала из Турина на пост понтифика, выбранного почти всеми коллегами в отсутствии его самого, не обогатил вкус бездействия, засвидетельствовавшего теперь подлинность смирения. Только теперь в умах кардиналов разъяснился весь смысл его поведения, теперь только стали им понятными и своевременно пришедшее к нему помрачение, и непонятность его слов, соответствующих больше юродивым во Христе…

Таким образом, когда кардинал-камерленг поднялся, чтобы произнести громким голосом вознесение к папскому престолу кардинала Этторе Мальвецци, присутствующие единодушно приветствовали его одобряющими возгласами, без дрожи и волнения, без петляний и разногласий. Именно такой неожиданный для него прием, от одного только осознания силы самого события, оказали ему кардиналы.

Через некоторое время все поднялись на ноги, подтверждая общее согласие. Кардинал-декан Антонио Лепорати первым начал петь Tu es Petrus, за ним подтянули остальные кардиналы.

Пока опускали, согласно обряду, балдахины над креслами в этом исключительном зале, пустом без кардинала из Турина, взволнованный камерленг, в сопровождении кардиналов-»счетчиков» и капеллана при распятии оставил Сикстинскую капеллу и пошел в сторону жилища Этторе Мальвецци, чтобы объявить ему о состоявшемся выборе.

Веронелли, переступив порог кабинета Мальвецци, увидел его, выбранного сегодня, сидящим в кресле и упорно смотрящим в то окно с матовым и темножелтым оттенком стеклом, в окно напротив, с уже выключенным там светом. Если не было бы слышно все убыстрявшегося дыхания из опускающейся и поднимающейся груди, никто бы не заметил, что Мальвецци понял – кто к нему вошел и с чем. Контарини от новости, которую должен был сообщить Владимиро Веронелли, задрожал.

Ваше Высокопреосвященство, Ваше Преподобие, кардинал Этторе Мальвецци, во имя Христа объявляю тебе: кардиналы Святой Коллегии, вдохновленные Святым Духом, максимальным числом голосов выбрали тебя в понтифики вселенской Церкви и епископом Рима…

Молчание длилось бесконечно. Потом послышалось нервный кашель камерленга, обязанного выполнять свой долг и порядок процедуры.