ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Энн Ветемаа известен не только эстоноязычным читателям, но и русскоязычным. Широкую известность писателю принес в 1962 году роман «Монумент», за который Ветемаа получил всесоюзную Государственную прем... Пришелец Энн Ветемаа 1 Он пунктуально — в один и тот же день недели и в определенный час — приходил в старый второразрядный музей где-то на краю города, да, в жалкий музей естественной истории с непременным медвежьим чучелом — поддельная хитринка карих стеклянных глазок в печальном противоречии с облезлой грудью, свалявшейся шерстью, отдающей нафталином, и залитой киноварью пастью; эта ощеренная при помощи замысловатых стальных распорок пасть с пластмассовыми зубами, по-видимому, долженствовала создать у посетителей впечатление, будто зверь сейчас издаст радостный рык, наткнувшись на улей, кстати, услужливо придвинутый к его стопам, даже вон две-три пчелки на летке, правда, давно почившие. Двинувшись дальше, пожалуй, мы заметили бы волка, задравшего овцу. Однажды морозным утром тощего серого разбойника нашли на гребне сугроба: он лежал, оскалив зубы и протянув ноги. Однако в руках опытного чучельника Canis lupus помаленьку обрел былое достоинство, былую красу, так что даже вот расправился с овечкой. Да, наш герой выбрал именно такой тихий музей, чтобы в рассеянном верхнем свете, льющемся сквозь матовые колпаки, думать свои думы, по поводу коих нам остается лишь строить догадки. Догадки? Ну, в некотором роде, поскольку молодой человек изредка делал пометки в маленьком блокноте, на обложке какового, хоть и таимой ревностно от посторонних взглядов, одной из музейных смотрительниц все же удалось разобрать каллиграфическую надпись: "Мысли о гармонии мира и ее обеспечении". От подобного словосочетания добросердечная тетушка, конечно же, покачала головой, но ее уважение к загадочному посетителю только возросло. Кто знает, может быть, молодой природолюб и не очень-то задержив

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Очередь была маленькая, но молодой человек все же успел взглянуть на портреты видных государственных деятелей; по случаю годовщины их могли украсить венками; у него также достало времени прочесть воодушевляющие лозунги, написанные ярко-лиловыми буквами по желтому фону.

Вежливая улыбка не сходила с уст пожилой дамы, которая его обычно обслуживала и во взгляде которой всегда читалась профессиональная настороженность. Она протянула молодому человеку деньги, словно приятный подарок сделала. Он заметил, что дама напудрилась и что бородавка на мочке левого уха, бывшая со сливовую косточку и не очень-то ее красившая, вроде бы стала меньше, несколько усохла. Когда она склонилась над чековой книжкой, он обнаружил причину столь неожиданной перемены: неприглядное образование паразитического свойства было крепко перевязано желто-лиловой шелковой ниткой и лишилось притока крови. Нарост, посаженный на голодный паек, стал темно-коричневым, и молодой человек прикинул, что вскорости, может быть даже к вечернему карнавалу, он отпадет.

Использование ниточки тех же цветов, что национальный флаг, могло возбудить двоякие мысли, но если это вызов, то кому? Кто не приносит пользы, тому нет места в нашем государстве!

Выйдя из банка, молодой человек ощутил легкое чувство вины — сам-то он как подчеркивает торжественность момента? И тут же купил себе золотисто-лиловый галстук-бабочку.

Большие часы на вокзальной башне могли бы кроме точного времени показывать дни недели и фазы луны. В таком случае молодой человек заметил бы, что сегодня среда — его музейный день. Поскольку музеи в праздничные дни закрываются раньше, разумно было бы заглянуть в него сейчас. Пропустив свой день, он, очевидно, расстроит пожилых дам, хотя сегодняшнее отсутствие вполне объяснимо. Он все же купил на перекрестке букетик желтых нарциссов с лиловой сердцевинкой сорта "Гранде Моноцетти", при выведении которого наши славные генетики прибегли ко множеству хитроумных мутаций. За что и удостоились государственной премии, как то принято и положено.

Музей также выглядел праздничнее обычного. Ради такого дня шелковая лента ниспадала с плеча на грудь медведя, благодаря чему этот грустного вида всеядный топтыга из отряда хищных семейства млекопитающих класса высших позвоночных производил гораздо более жизнерадостное впечатление.

Вручив цветочки — мы не намерены подробно расписывать радость и восхищение дам, — молодой человек решил подольше задержаться у витрины с насекомыми, живущими в сообществах.

Он рассматривал бархатистых шмелей, засушенных муравьев, которые, очевидно, и в торжественные дни не забывали трудовые обязанности и прилежно таскали веточки в свою конусообразную кучу — их государство, их отечество.