ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Энн Ветемаа известен не только эстоноязычным читателям, но и русскоязычным. Широкую известность писателю принес в 1962 году роман «Монумент», за который Ветемаа получил всесоюзную Государственную прем... Пришелец Энн Ветемаа 1 Он пунктуально — в один и тот же день недели и в определенный час — приходил в старый второразрядный музей где-то на краю города, да, в жалкий музей естественной истории с непременным медвежьим чучелом — поддельная хитринка карих стеклянных глазок в печальном противоречии с облезлой грудью, свалявшейся шерстью, отдающей нафталином, и залитой киноварью пастью; эта ощеренная при помощи замысловатых стальных распорок пасть с пластмассовыми зубами, по-видимому, долженствовала создать у посетителей впечатление, будто зверь сейчас издаст радостный рык, наткнувшись на улей, кстати, услужливо придвинутый к его стопам, даже вон две-три пчелки на летке, правда, давно почившие. Двинувшись дальше, пожалуй, мы заметили бы волка, задравшего овцу. Однажды морозным утром тощего серого разбойника нашли на гребне сугроба: он лежал, оскалив зубы и протянув ноги. Однако в руках опытного чучельника Canis lupus помаленьку обрел былое достоинство, былую красу, так что даже вот расправился с овечкой. Да, наш герой выбрал именно такой тихий музей, чтобы в рассеянном верхнем свете, льющемся сквозь матовые колпаки, думать свои думы, по поводу коих нам остается лишь строить догадки. Догадки? Ну, в некотором роде, поскольку молодой человек изредка делал пометки в маленьком блокноте, на обложке какового, хоть и таимой ревностно от посторонних взглядов, одной из музейных смотрительниц все же удалось разобрать каллиграфическую надпись: "Мысли о гармонии мира и ее обеспечении". От подобного словосочетания добросердечная тетушка, конечно же, покачала головой, но ее уважение к загадочному посетителю только возросло. Кто знает, может быть, молодой природолюб и не очень-то задержив

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вне всякого сомнения, человечеству грозит гибель, ибо основная предпосылка устойчивости — поголовная преданность и самопожертвование.

Все это так. Но сегодня радостный день, сегодня в народе торжествуют добрые, возвышенные инстинкты и убеждения. С какой же стати думать об отдельных выродках? Так размышлял молодой человек, направляясь из музея домой.

И вот наступила послеобеденная пора — начало торжеств. Молодой человек бодро шагал к стадиону: в петлице у него красовался желто-лиловый нарцисс, недавно приобретенный галстук-бабочка и выглядывающий из нагрудного кармашка платочек радовали глаз священным альянсом солнечно-желтого и фиалково-лилового. Он подпевал маршам и кантатам, лившимся из репродукторов, — зажигательным, звучавшим несколько металлически, но весьма оптимистичным, пробуждавшим героический дух. Да, те же мелодии доносились из окон, и свежий весенний ветер гонял их туда-сюда по голубому небу — оно служило как бы торжествующим звуковым экраном над головами счастливого народа. Казалось, весь город устремился к стадиону, в полном единодушии, наэлектризованности общей идеей, под веселые выкрики. Молодой человек нежным взглядом окинул девушек в желтых платьях: он вспомнил, что в программе праздника значатся массовые выступления физкультурников. На спортсменах были лиловые тренировочные костюмы. Уж не таков ли цвет чемпионов?

Конечно, он приметил в толпе нескольких расхристанных граждан с красными лицами, в чем были повинны крепкие напитки, — но в душе старался их оправдать: сегодня пивом угощают бесплатно, и в конце-то концов, когда же еще накачиваться, как не по большим праздникам?

Когда он попал на стадион, яростный футбольный матч между желто-лиловыми и красно-зелеными был в разгаре. Можно предположить, что футбол как игра, как явление оставлял молодого человека относительно равнодушным. Некогда, в юные годы, проведенные в воспитательном заведении, он тоже несколько раз играл в футбол, ибо, вполне естественно, здесь неустанно заботились о физической закалке будущих членов общества. В большой чести было изречение Моноцетти: "В здоровом теле здоровый дух!" Правда, некоторые циники утверждали, будто сей афоризм пришел из античных времен, ну и что из того?!

"Нет ничего нового в подлунном мире!" — гласила еще одна сентенция императора, которой можно заткнуть глотки искателям оригинальности. И следовало бы заткнуть, ибо в конце-то концов важно не возникновение какой-нибудь идеи, а претворение ее в жизнь.

Все это так, однако футбол не пришелся нашему молодому человеку, правда, тогда еще мальчику.