На следующее утро тело маршала д’Анкра, без траурной церемонии погребенное под хорами в соборе Сен-Жермен-л’Оксерруа, было вырыто при большом стечении народа под крики и оскорбительные слова толпы, которая отволокла его к Новому мосту и повесила вниз головой в знак устрашения тем, кто чинит народу зло. Маршалу отрезали нос, уши и срамные места, а внутренности швырнули в воду, глумясь над трупом любыми возможными способами. В это время я был там для того, чтобы увидеться с нунцием, г-ном Убальдини
>154
, но столкнулся с трудностями: проезжая по Новому мосту, я попал в толпу, волочившую по городу останки маршала и бурно изъявлявшую свое негодование перед статуей покойного Короля. Новый мост был переполнен народом, увлеченно наблюдавшим за происходящим и опьяненным своей яростью, и ни одна карета не могла проехать по нему. Кучеры были растерянны, мой с кем-то сцепился; в то же мгновение я понял, что нахожусь в опасности, ведь если бы кто-нибудь из толпы в эту минуту крикнул, что я — один из сторонников маршала д’Анкра, бешенство народа обратилось бы на меня как одного из тех, кто, относясь к маршалу сносно, как к человеку, не принимал его дела; однако в глазах толпы и то, и другое выглядело бы единым.
Дабы предупредить подобное развитие событий, я отругал кучера и спросил, что они делают; услышав их ответ, полный ненависти к маршалу д’Анкру, я ответил им: «Воистину вот люди, готовые умереть за Короля; кричите же «Да здравствует Король!». Я закричал первым, и таким образом мне удалось проехать; обратно возвращаться тем же путем я поостерегся и пересек реку по мосту Нотр-Дам.
От Нового моста толпа поволокла тело по улицам в сторону Бастилии, а оттуда по всем городским площадям и жгла его перед его домом в предместье Сен-Жермен; затем то, что осталось от тела, опять отволокли на Новый мост, сожгли, а кости сбросили в реку.
Все это было предсказано маршалу д’Анкру многочисленными колдунами и астрологами, к советам коих он охотно прислушивался, однако они рассказывали маршалу его судьбу в своей обычной манере, и он не смог ничего как следует понять; одни говорили, что он умрет от пистолетного выстрела, другие — что будет сожжен, третьи — что его сбросят в воду, четвертые — что он будет повешен, и все предсказания сбылись; однако маршал, который не мог понять, что его ждет и то, и другое, и третье, считал, что все они ошибаются, и по-своему презирал их.
До Королевы дошли слухи о случившемся, и хотя Государыня всегда была против злословий, на сей раз она была задета за живое: и впрямь, если требуется определенная добродетель, чтобы вынести клевету, какова же должна быть добродетель, чтобы вынести клевету вкупе с презрением и насмешками толпы.






