ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он — воин, могучий, бесстрашный и безжалостный, и на нем лежит проклятие. Его преследуют чудовищные картины прошлого, и спастись от наваждения невозможно. Нельзя даже покончить с собой, этого не до... Бог войны Роберт Вардеман Благодарности Над этой книгой трудились многие, причем они не пожалели времени и сил. Уильям Вейсбаум из «Сони» помогал решать самые сложные задачи, связанные с сюжетопостроением, и вообще умело руководил нашей работой. Острый глаз Марианны Кравчик, ее близкое знакомство с игрой заслуживают высшей похвалы. Спасибо Трише Пастернак, редактору, которому нет равных, и Ворону Ван Хельсингу за помощь посредством YouTube. И наконец, хочу выразить искреннюю признательность литагенту Говарду Морхайму и моему верному соавтору Мэтью Стоверу — за предоставленный шанс поучаствовать в столь значительном проекте. Роберт Вардеман А как же боги, последнее прибежище потерянных душ? Боги превратили его жизнь в посмешище, вылепили из него человека, быть которым долее он не в силах. Но сейчас, когда конец уже близок, даже ярость в нем утихла. — Олимпийцы отреклись от меня. Кратос подходит к самому обрыву, гравий из-под сандалий с шуршанием катится вниз. Между ним и острыми прибрежными скалами Эгейского моря лишь призрачная сеть грязных облаков, кружащих двумя стадиями ниже. Сеть? Он качает головой: скорей уж саван. Он сделал больше, чем мог бы сделать любой смертный. Он совершал подвиги, которые не под силу самим богам. Но ничто не изымет из памяти давнюю боль — от нее не скрыться. Страдание тела и помрачение ума, принесенные ею, стали ему единственными спутниками. — Кончено, никакой надежды. В этом мире ее не осталось, однако в пределах грозного царства Аид течет река Лета. Говорят, один глоток ее темной воды стирает память о прожитом, обрекает дух на вечные скитания без имени, без дома… без прошлого. Мечта о забвении толкает Кратоса на последний, роковой шаг, он п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Что с ним?

— Вообще-то я думал, ты знаешь, принимая во внимание, сколько он для тебя сделал и как ты иногда о нем печешься…

— Гермес!

— Сейчас-сейчас! — Бог слегка вздрогнул. — Вот свидетельство.

Он взмахнул кадуцеем, и в воздухе между ними появилось изображение: необычайно высокая гора, на ее вершине — совершенно отвесный утес, нависший над неспокойными водами Эгейского моря; на краю утеса стоит Кратос и, кажется, что-то говорит, хотя вокруг никого.

— Твой любимец выбрал опасную тропу для прогулок. Она приведет в Аид.

Афина почувствовала, что бледнеет.

— Он хочет лишить себя жизни?

— Похоже на то.

— Он не посмеет!

Непокорный смертный! И куда только смотрит Зевс? Уж точно не на Кратоса. «А может, — вдруг подумалось ей, — отец сказал лишь, что будет поглядывать на спартанца время от времени, а вовсе не приглядывать за ним? Это полностью меняет дело».

Пока Афина рассуждала, как такое могло случиться, Кратос подался вперед, занес ногу над пропастью… и упал. Просто упал. Ни борьбы, ни крика. Ни мольбы о помощи. Он летел головой вниз прямо на камни, навстречу гибели, а его лицо выражало полное спокойствие.

— Разве ты не предвидела этого? — усмехнулся Гермес. — Ну и какая же из тебя богиня-прорицательница?

Афина перевела недобрый взгляд на юношу, и тот поспешил замаскировать усмешку приступом кашля.

— В следующий раз, — ответила она зловеще, — я расскажу, каким вижу твое будущее.

— Я… просто хотел подразнить тебя. — Гермес нервно сглотнул. — Всего лишь подразнить…

— Только поэтому я тебя не трогаю. До поры.

Меч Афины рассек воздух прямо перед носом юного бога, но тот, к его чести, не отпрянул.

Мгновение спустя он стоял уже один и изумленно глядел вслед сестре, которая поспешила из покоев.

Быстрее мысли Афина спустилась с Олимпа к испещренным дождями скалам как раз в тот момент, когда Кратос провалился в рваную пелену облаков.

Посланник богов был прав — ей и в голову не приходило, что спартанец способен покончить с собой. Как она могла быть столь слепа? Как мог Зевс допустить подобное? И что еще важнее: как мог Кратос оказаться таким непокорным?

«Кладбище кораблей!» — осенило Афину.

Вот где на самом деле началось, по всей видимости, падение Кратоса. На кладбище кораблей в Эгейском море…

— Гарпии, — проворчал Кратос.

Он ненавидел гарпий.

Пара крылатых чудовищ, перекрикивая вой ветра, устремилась к парусу и принялась рвать его окровавленными когтями. Полотно затрещало в последний раз, его обрывки разлетелись над палубой в разные стороны, будто норовили сбить замешкавшихся гарпий. Одна и впрямь попала под удар и исчезла в штормовых брызгах, другой удалось жуткими когтями вцепиться в волосы замешкавшемуся гребцу.