ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он — воин, могучий, бесстрашный и безжалостный, и на нем лежит проклятие. Его преследуют чудовищные картины прошлого, и спастись от наваждения невозможно. Нельзя даже покончить с собой, этого не до... Бог войны Роберт Вардеман Благодарности Над этой книгой трудились многие, причем они не пожалели времени и сил. Уильям Вейсбаум из «Сони» помогал решать самые сложные задачи, связанные с сюжетопостроением, и вообще умело руководил нашей работой. Острый глаз Марианны Кравчик, ее близкое знакомство с игрой заслуживают высшей похвалы. Спасибо Трише Пастернак, редактору, которому нет равных, и Ворону Ван Хельсингу за помощь посредством YouTube. И наконец, хочу выразить искреннюю признательность литагенту Говарду Морхайму и моему верному соавтору Мэтью Стоверу — за предоставленный шанс поучаствовать в столь значительном проекте. Роберт Вардеман А как же боги, последнее прибежище потерянных душ? Боги превратили его жизнь в посмешище, вылепили из него человека, быть которым долее он не в силах. Но сейчас, когда конец уже близок, даже ярость в нем утихла. — Олимпийцы отреклись от меня. Кратос подходит к самому обрыву, гравий из-под сандалий с шуршанием катится вниз. Между ним и острыми прибрежными скалами Эгейского моря лишь призрачная сеть грязных облаков, кружащих двумя стадиями ниже. Сеть? Он качает головой: скорей уж саван. Он сделал больше, чем мог бы сделать любой смертный. Он совершал подвиги, которые не под силу самим богам. Но ничто не изымет из памяти давнюю боль — от нее не скрыться. Страдание тела и помрачение ума, принесенные ею, стали ему единственными спутниками. — Кончено, никакой надежды. В этом мире ее не осталось, однако в пределах грозного царства Аид течет река Лета. Говорят, один глоток ее темной воды стирает память о прожитом, обрекает дух на вечные скитания без имени, без дома… без прошлого. Мечта о забвении толкает Кратоса на последний, роковой шаг, он п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Бог войны

Роберт Вардеман

Благодарности

Над этой книгой трудились многие, причем они не пожалели времени и сил. Уильям Вейсбаум из «Сони» помогал решать самые сложные задачи, связанные с сюжетопостроением, и вообще умело руководил нашей работой. Острый глаз Марианны Кравчик, ее близкое знакомство с игрой заслуживают высшей похвалы. Спасибо Трише Пастернак, редактору, которому нет равных, и Ворону Ван Хельсингу за помощь посредством YouTube. И наконец, хочу выразить искреннюю признательность литагенту Говарду Морхайму и моему верному соавтору Мэтью Стоверу — за предоставленный шанс поучаствовать в столь значительном проекте.

Роберт Вардеман

А как же боги, последнее прибежище потерянных душ?

Боги превратили его жизнь в посмешище, вылепили из него человека, быть которым долее он не в силах. Но сейчас, когда конец уже близок, даже ярость в нем утихла.

— Олимпийцы отреклись от меня.

Кратос подходит к самому обрыву, гравий из-под сандалий с шуршанием катится вниз. Между ним и острыми прибрежными скалами Эгейского моря лишь призрачная сеть грязных облаков, кружащих двумя стадиями ниже.

Сеть? Он качает головой: скорей уж саван.

Он сделал больше, чем мог бы сделать любой смертный. Он совершал подвиги, которые не под силу самим богам. Но ничто не изымет из памяти давнюю боль — от нее не скрыться. Страдание тела и помрачение ума, принесенные ею, стали ему единственными спутниками.

— Кончено, никакой надежды.

В этом мире ее не осталось, однако в пределах грозного царства Аид течет река Лета. Говорят, один глоток ее темной воды стирает память о прожитом, обрекает дух на вечные скитания без имени, без дома… без прошлого.

Мечта о забвении толкает Кратоса на последний, роковой шаг, он падает, разрывая собой облака. Прибрежные скалы вмиг вырастают и обретают четкость, словно взмывая навстречу, чтобы разбить вдребезги его жизнь.

Удар — и все, чем он был, что сделал и что сделали с ним, — все исчезает в одной сокрушительной вспышке мрака.

Перед зеркалом из полированной бронзы в полном боевом облачении стояла богиня Афина. Внимательно наблюдая за собственным отражением, она вложила в лук стрелу и медленно натянула тетиву, затем чуть приподняла правый локоть — малейшее искажение угла, и стрела пролетит мимо цели. Как и подобает богине-воительнице, Афина стремилась к совершенству во всем. Она натянула лук еще туже, чувствуя приятное напряжение в мышцах. Это обостряло чувства, открывало ей не только самое себя, но и все, что происходило вокруг. Полуоборот, контрольный взгляд в зеркало, небольшая корректировка позы — и Афина прицелилась в середину широкого гобелена на дальней стене, изображавшего падение Трои. Выскользнув из пальцев, стрела с безукоризненной точностью поразила вытканную фигуру Париса.