ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он — воин, могучий, бесстрашный и безжалостный, и на нем лежит проклятие. Его преследуют чудовищные картины прошлого, и спастись от наваждения невозможно. Нельзя даже покончить с собой, этого не до... Бог войны Роберт Вардеман Благодарности Над этой книгой трудились многие, причем они не пожалели времени и сил. Уильям Вейсбаум из «Сони» помогал решать самые сложные задачи, связанные с сюжетопостроением, и вообще умело руководил нашей работой. Острый глаз Марианны Кравчик, ее близкое знакомство с игрой заслуживают высшей похвалы. Спасибо Трише Пастернак, редактору, которому нет равных, и Ворону Ван Хельсингу за помощь посредством YouTube. И наконец, хочу выразить искреннюю признательность литагенту Говарду Морхайму и моему верному соавтору Мэтью Стоверу — за предоставленный шанс поучаствовать в столь значительном проекте. Роберт Вардеман А как же боги, последнее прибежище потерянных душ? Боги превратили его жизнь в посмешище, вылепили из него человека, быть которым долее он не в силах. Но сейчас, когда конец уже близок, даже ярость в нем утихла. — Олимпийцы отреклись от меня. Кратос подходит к самому обрыву, гравий из-под сандалий с шуршанием катится вниз. Между ним и острыми прибрежными скалами Эгейского моря лишь призрачная сеть грязных облаков, кружащих двумя стадиями ниже. Сеть? Он качает головой: скорей уж саван. Он сделал больше, чем мог бы сделать любой смертный. Он совершал подвиги, которые не под силу самим богам. Но ничто не изымет из памяти давнюю боль — от нее не скрыться. Страдание тела и помрачение ума, принесенные ею, стали ему единственными спутниками. — Кончено, никакой надежды. В этом мире ее не осталось, однако в пределах грозного царства Аид течет река Лета. Говорят, один глоток ее темной воды стирает память о прожитом, обрекает дух на вечные скитания без имени, без дома… без прошлого. Мечта о забвении толкает Кратоса на последний, роковой шаг, он п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Позади пехотинцев с мечами, копьями и луками следуют кавалерия и колесницы.

— Перейти Рубикон, — командует предводитель на незнакомом языке, но Кратос его понимает.

На следующей ступени он снова чувствует изумление. Мимо мчатся люди азиатской внешности, в непривычных глазу доспехах, выкрикивая «За сегуна!» на языке, которого он не узнает, но опять же понимает. Это битва при Сэкигахара. Спартанец слышит ничего не значащие для него названия, и если внешний вид и оружие этих людей ему незнакомы, то устроенное ими кровопролитие знакомо слишком хорошо.

Следующая ступень — и он невольно приседает, когда над головой проносится огромная птица с металлическими крыльями и вращающимся колесом спереди. Судетская область. Сильный взрыв заставляет Кратоса содрогнуться, и он видит уже не птицу, а летающую машину, «штуку» — еще одно странное, но почему-то понятное слово, — которая выходит из пике и с ревом взмывает в грязно-серое небо.

Поднявшись чуть выше, Кратос вынужден сощуриться от яркой вспышки и прикрыть глаза рукой, но что-то подсказывает ему, что этот свет не может ему навредить. Ничто не может ему навредить. Свет исходит из огромного облака, которое, клубясь над горящим городом, становится похожим на ярко-белый гриб, размером больше, чем Афины.

Кратос бросает взгляд в другую сторону и видит лесистые холмы и реки, красные от крови. Энтиетем? Что это за язык?

Что ни шаг — новые люди, новые места. Ватерлоо. Азенкур. Хайберский проход. Галлиполи. Лянч-жоу. Ронсеваль. Сталинград и высадка в Нормандии. Повсюду бурлит хаос войны, бесконечная череда удивительных побед и чудовищных поражений.

Дойдя до трона, Кратос на минуту останавливается, чтобы посмотреть туда, откуда пришел. Перед ним расстилается вся Греция, Средиземное море, Африка, Европа, Азия и далекие земли в дальнем конце света. Где бы ни вспыхнула битва, где бы ни разгорелась война, это его царство. И больше всего его будут занимать сражения, которые разорвут на куски весь мир. И даже Олимп войдет в его вотчину, если он того пожелает.

Кратос, спартанец, опускается на трон, и над его бровями распускаются темные узоры. Им нужен бог войны? Что ж, он покажет им такую войну, прелести которой не снились им даже в самых ужасных кошмарах.

Кратос, бог войны, обозревает с Олимпа свое царство, и в нем кипит гнев.