ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наступило новое тысячелетие, и королю вампиров приходится приспосабливаться к новым социальным и технологическим реалиям. Какие-то новшества представляют серьезную опасность для графа, а какие-то —... Дракула Кристофер Фаулер Вступление Прошу вас пожаловать [2] А нужен ли нам еще один сборник вампирских историй? Именно этим вопросом задался я перед тем, как приступить к подготовке настоящей антологии. Последние несколько лет книжные полки буквально ломятся от литературы про вампиров. Было издано несметное количество романов, сборников и антологий, описывающих всевозможную нежить, и, по правде сказать, большинство из них с успехом позабыты. Однако именно на пороге нового тысячелетия вампиры стали популярны как никогда и вампирская литература выделилась в отдельный поджанр. Как мудро подметил где-то мой коллега Ким Ньюмен, литература о вампирах стала своеобразным звездным часом ужасов. Когда мой издатель и я приступили к обсуждению нового тома для нашей успешной серии 1992 года «Гигантской книги о вампирах» («The Mammoth Book of Vampires»), мы сошлись в том, что не хотим выпускать просто еще один, похожий на другие, сборник рассказов. И вот после долгих раздумий я решил, что было бы интересно посмотреть, удастся ли мне собрать «олитературенную историю» самого знаменитого вампира из всех известных — графа Дракулы. И теперь результат этой работы вы держите в руках. Из всех когда-либо созданных литературой вампиров Дракула продолжает вызывать интерес и век спустя, после того как вышел из-под пера Брэма (Абрахама) Стокера. Родившийся в Дублине, в Ирландии, в 1947 году Стокер был болезненным ребенком, пока в школьном возрасте не открыл для себя книги. Будучи дипломированным адвокатом, он всегда оставался ярым поклонником театра и, когда занимал пост государственного служащего, был представлен величайшему актеру и режиссеру своего времени Генри Ирвингу. Они быстро сдружились,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но по-настоящему пророческий комментарий сделала мать Стокера, известная особым чутьем на ужасы: «Ни одна книга со времен „Франкенштейна“ Мэри Шелли не может сравниться с твоей в том, как мастерски написанное внушает страх. Она заставляет трепетать от ужаса и этим способна принести тебе славу и много денег». Но мать ошиблась по поводу денег.

Первый тираж книги составил всего три тысячи экземпляров и не стал бестселлером, что пророчили некоторые «эксперты». Вдова Стокера Флоренс ни цента не получила за немой фильм «Носферату» и вынуждена была судиться с «Юниверсал» за те сорок тысяч долларов, позволившие ей провести последние дни в комфортных условиях.

Именно фильм с Белой Лугоши запечатлел в сознании людей образ графа Дракулы, несмотря на то что сам образ настолько ярок и необычен, что справился бы и без помощи Голливуда.

Хэмилтон Дин представил сценическую трактовку истории с речью Ван Хелсинга, роль которого исполнял, под занавес: «Когда сегодня вечером вы приедете домой, и все огни в доме будут погашены, и вы, объятые ужасом, увидите лицо в окне, о, просто возьмите себя в руки и вспомните, что, кроме всего прочего, существует и такое!»

В конечном итоге Стокер рукоплескал другим. Тринити-колледж присвоил степень Ирвингу и даже профессору Вамбери, а о Стокере написали: «Он поднялся над всеми остальными», но никак не наградили самого Стокера, несмотря на то что он был дублинцем. Когда я предложил им сделать это в 1997 году, то получил короткий ответ: «Невозможно присвоить степень даже по случаю столетия „Дракулы“, посмертно такие степени не присуждаются».

Стокер был оставлен без внимания даже теперь, и поэтому настоящий сборник захватывающих историй так важен в настоящий момент. Как гордился бы мой двоюродный дед, если бы только мог хоть одним глазком взглянуть на будущее своего творения и прочитать эти слова заслуженного признания.

Дэниэл Фарсон, 1997

Сценарий создавался в явной спешке: местами он был написан от руки почерком Стокера, а местами были вклеены фрагменты корректуры романа. Сценарий насчитывал более сотни страниц, содержал пять действий и не менее сорока семи сцен и требовал более четырех часов, чтобы все это «представить на сцене».

Согласно Дэниэлю Фарсону, биографу и внучатому племяннику Стокера, когда Ирвинга спросили, что он думает о таком представлении, тот, послушав всего несколько минут, ответил: «Ужасно!»

Пьеса написана неровно: некоторые сцены проработаны тщательно, в других же отводится чересчур много времени напыщенным монологам Ван Хелсинга.