Это единственное слово стало заглавием его романа — «Дракула». Великолепно!
Влад был настоящим кровопийцей, невероятно жестоким даже для своего времени. Как-то он созвал всех бедных жителей, досыта накормил их, а затем запер все двери и поджег дом, в котором устраивался кровавый пир. Это один из ранних примеров своего рода этнической чистки. Влад получил свое прозвище, когда устроил обед во время казни взятых в плен турок. Их насаживали на деревянные колья, и смерть их была медленной и мучительной. Но Влад не был вампиром. Более того, он был национальным героем, и после одной победы, одержанной над иноверцами-турками, христианство распространилось даже на Родосе.
Когда в 1972 году я прилетел в Бухарест, министр пропаганды пребывал в совершенно подавленном состоянии, которое объяснял тем, что несколько венгров узнали о графе Дракуле и было жизненно важно не перепутать его с одним из нескольких уважаемых ими героев. Вот, собственно, что произошло! Сегодня пораженные туристы, стирающие деревянные полы замка Бран, благодаря гидам уверены, что это замок Дракулы. Подобно Джеку-потрошителю, ставшему практически мифическим персонажем, граф Дракула все больше и больше приобретает черты реального человека.
Замка Дракулы не существует, хотя Министерство по туризму Румынии подумывало о строительстве такового — Диснейленда ужасов, где управляющий, приветствуя экипажи, произносил бы: «Я Дракула. Прошу вас пожаловать в мой дом». А за ужином подавалось бы кроваво-красное вино, под аккомпанемент волчьего воя, записанного на пленку.
Нет сомнений, и Стивен Джонс уже отмечал это в своем вступлении, что на Стокера оказал влияние «валашский князь, правивший в середине XVI века», что подтверждается и в тексте романа, когда граф рассказывает Харкеру о том, что «на этой земле столетия воевали саксонцы, валахи и турки. Здесь едва ли найдется клочок земли, не политый человеческой кровью — и защитников, и захватчиков». И с гордостью вспоминает историю о том, как его предок разгромил турок. «Кто же, как не один из моих предков, переправился через Дунай и разбил турок на их же земле? То был настоящий Дракула!»
Как бы то ни было, но я всецело уверен в этом и поэтому повторюсь снова: Стокер использовал любой доступный источник — в этом отчасти заключался успех «Дракулы». Но и отказывать Стокеру в воображении, даже если это касается одной только этой книги, крайне несправедливо.
Считается, что прототипом замка Дракулы служил замок Слэйнс, расположенный недалеко от Круденского залива, на севере Абердина, где Стокер написал большую часть романа. И хотя Слэйнс громоздится на отвесной скале над Северным морем — едва ли за лесом, — именно там у Стокера родился замысел книги, но слишком поверхностно проводить такие параллели.






