ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наступило новое тысячелетие, и королю вампиров приходится приспосабливаться к новым социальным и технологическим реалиям. Какие-то новшества представляют серьезную опасность для графа, а какие-то —... Дракула Кристофер Фаулер Вступление Прошу вас пожаловать [2] А нужен ли нам еще один сборник вампирских историй? Именно этим вопросом задался я перед тем, как приступить к подготовке настоящей антологии. Последние несколько лет книжные полки буквально ломятся от литературы про вампиров. Было издано несметное количество романов, сборников и антологий, описывающих всевозможную нежить, и, по правде сказать, большинство из них с успехом позабыты. Однако именно на пороге нового тысячелетия вампиры стали популярны как никогда и вампирская литература выделилась в отдельный поджанр. Как мудро подметил где-то мой коллега Ким Ньюмен, литература о вампирах стала своеобразным звездным часом ужасов. Когда мой издатель и я приступили к обсуждению нового тома для нашей успешной серии 1992 года «Гигантской книги о вампирах» («The Mammoth Book of Vampires»), мы сошлись в том, что не хотим выпускать просто еще один, похожий на другие, сборник рассказов. И вот после долгих раздумий я решил, что было бы интересно посмотреть, удастся ли мне собрать «олитературенную историю» самого знаменитого вампира из всех известных — графа Дракулы. И теперь результат этой работы вы держите в руках. Из всех когда-либо созданных литературой вампиров Дракула продолжает вызывать интерес и век спустя, после того как вышел из-под пера Брэма (Абрахама) Стокера. Родившийся в Дублине, в Ирландии, в 1947 году Стокер был болезненным ребенком, пока в школьном возрасте не открыл для себя книги. Будучи дипломированным адвокатом, он всегда оставался ярым поклонником театра и, когда занимал пост государственного служащего, был представлен величайшему актеру и режиссеру своего времени Генри Ирвингу. Они быстро сдружились,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В свое первое утро в Бистрите (в романе Бистрица — местечко, где Джонатан Харкер был предупрежден хозяйкой гостиницы о наступлении Вальпургиевой ночи, когда «вся нечисть, какая только есть на земле, войдет в полную силу») я был разбужен звуками ударов и, выглянув в окно, увидел плотника, мастерившего во дворе гроб. Хорошенькое начало! Позднее в тот день я прогулялся по ущелью Борго, так же как и Харкер, и те же самые картины предстали предо мной: туман, сосны и особая атмосфера. И хотя здесь никогда не ступала нога Стокера, он тщательнейшим образом собрал сведения об этих местах благодаря путеводителям «Бедекер» и экспозиции по Трансильвании, которую он посетил в Лондоне. Не будет преувеличением сказать, что Стокер был сильно впечатлен.

Отношения с Ирвингом завершились самым печальным образом, когда актер по существу предал Стокера, приняв предложение от другого антрепренера. За отсутствием деловой хватки проект провалился, но Ирвинг не мог признать своей вины. Эллен Терри ссудила ему несколько тысяч фунтов стерлингов — я видел долговые расписки, — но труппа настолько сильно нуждалась после прощального турне Ирвинга, что Стокеру пришлось остановиться в Брэдфорде в дешевых апартаментах. Когда он позвонил в отель Ирвингу, то узнал, что его друг умер в фойе. После того как Стокер перенес Ирвинга наверх, он выполнил свои обязанности, как исполнял их на протяжении двадцати пяти лет, и разослал телеграммы, чтобы сообщить миру о том, что первый актер, возведенный в рыцарское достоинство, скончался.

Сын Стокера, Ноэл, ненавидел Ирвинга за то, что тот разрушил жизнь его отца, но в мешке с письмами Брэма, который его сын отдал мне, когда я был еще очень молод, я обнаружил конверт с запиской, сделанной небрежным почерком Ирвинга химическим карандашом: «Ты выше всех мужчин, над которыми я имел власть, дорогой».

Сам Стокер был подавлен смертью Ирвинга и даже перенес удар, в результате которого стал хромать и терять зрение. Вернувшись к Круденскому заливу, он больше не мог позволить себе отель «Килмарнок Авинс» и снял хижину рыбака. Мне приятно думать, что, когда он, хромая, брел по пескам, опираясь на свою крепкую трость, он вспоминал слова Дракулы, которые тот со злостью произнес, обращаясь к своим преследователям на Пикадилли: «Я начинаю мстить. Моя месть проникнет сквозь века, и время на моей стороне». Но Стокер и не подозревал, что создал один из мифов XX века и что тиражирование этого образа обогатит других, но не его.

Когда роман был издан сто лет назад, он был встречен неоднозначно. «Дейли мейл» восторженно отозвалась о нем как о «таинственной, яркой и ужасной истории»; в то время как «Атенеум» осмеивал книгу: «Она представляет собой просто серию невероятных событий».