ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В светском семействе Лангмюров младшая дочь Санди считается «паршивой овцой». Девушка не обладает ни талантом отца, ни умом матери, ни красотой старших сестер. Но однажды она отправляется в путешестви... Доверие Гвинет Рамон 1 Санди некоторое время с недоумением прислушивалась к голосу, звеневшему в телефонной трубке. Наконец до нее дошло, что этот высокий женский голос не просто спешит и захлебывается, что уже само по себе делает речь невнятной, но и произносит слова на испанском языке. Санди жестом подозвала к телефону старшую сестру Беатрис. В отличие от своей младшей бесталанной сестрицы та была выпускницей оксфордского колледжа Крайстчерч и владела несколькими иностранными языками. Испанского языка, как и любого другого, кроме своего родного английского, Санди не знала. Но по тревожному тону сестры поняла: что-то стряслось. И Беатрис подтвердила это, положив трубку. — Представляешь, папина тетя Джейн, та самая, что уехала лет десять назад в Испанию, умудрилась сломать ногу. Придется лететь тебе, больше некому. Тем более что у тебя есть опыт ухода за больными старушками. — Но я же не знаю испанского! — Ничего, сориентируешься. Я дам тебе денег на переводчика. Собирайся. Беатрис была как всегда решительна и лаконична. Ей и в голову не пришло, что Санди может возразить. Все остальные члены делового семейства ее дружно поддержали. И Санди, как единственный в семье никчемный человек, не занятый карьерой и не имеющий личной жизни, была отправлена на помощь ко всеми забытой старушке, двоюродной тетке отца, на маленький испанский остров в Средиземном море. Когда Санди Лангмюр приходилось летать самолетом, она старалась взять билеты подешевле, не гнушаясь и чартером, если на этом можно было сэкономить. Но сегодня ей предстоял комфортабельный полет регулярным рейсом, да еще в бизнес-классе, поскольку поездка была срочной и более дешевых билетов не оказалось. Июнь — излюбле

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда он закончил говорить, Мартин объяснил Санди:

— Старик знает, где живет мисс Дэйвид. Это всего в пятнадцати минутах от меня, так что нет проблем.

Умберто приехал на джипе цвета хаки.

После первого, довольно неприглядного впечатления о Менорке с высоты полета Санди была очарована необычным по красоте цветением высокого кустарника вдоль дороги из аэропорта. Цветки походили на розовые азалии, но она уже знала, что это олеандр. Синее южное небо, яркое солнце и эти прекрасные цветы, в сочетании с отличным настроением, создавали у нее ощущение начала потрясающего отдыха, заставляя забыть о настоящей причине ее приезда.

Мартин сидел рядом с Умберто, ведущим машину, и в перерыве между разговором с ним оглядывался на Санди с улыбкой.

Она любовалась пейзажем за окнами машины, но всякий раз, чувствуя на себе его взгляд, не могла не улыбнуться в ответ. Когда он отворачивался, ей хотелось снова и снова смотреть на него, но она боялась, что Мартин почувствует ее взгляд. Не стоило так явно демонстрировать свой интерес к нему.

Санди осознавала, что находится во власти его обаяния, хотя познакомилась с этим человеком всего пару часов назад. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного. Все в нем казалось совершенным, и это смущало ее — ведь она-то ничего из себя не представляла, была личностью самой ординарной. Мартин нравился ей и как писатель. Она знала и любила его книги. Но не может же быть, чтобы она привлекла к себе внимание такого человека — яркого, необыкновенного. В жизни так не бывает, рассуждала Санди.

Перед ней был пример ее сестер. Они имели все — красоту, ум, обаяние, но ни одной не везло в любви. Почему же должно повезти ей? Лишь потому, что, в отличие от сестер, она не переставала верить в любовь?

Когда они сворачивали с шоссе на боковую дорогу, Санди заметила дорожный указатель — до Аливенсы по прямой оставалось семь километров.

Вскоре машина опять притормозила, чтобы проехать в каменную арку. На ней поверху красовалась надпись: Сан-Плачидо. Повернувшись к Санди, Мартин пояснил:

— Во времена деда это было самое крупное имение в этой части острова. Здесь выращивали миндаль, оливки и инжир, производили все необходимое, чтобы прокормить семью, — что-то вроде натурального хозяйства, какие еще встречаются в Англии. При желании я мог бы продолжить семейную традицию, но меня больше привлекают путешествия. Теперь наша земля сдана в аренду.

Дорога, по которой они ехали, больше напоминала обычный проселок, чем въезд в имение. Далеко впереди виднелись крыши строений в окружении каких-то деревьев, похожих на большущие опахала из перьев. Кругом были горы, сизо-серые в лучах полуденного солнца.

С одной стороны дороги простирались пашни, с другой — луга со свежескошенной травой.