Так невесело закончилась моя единственная в жизни попытка закурить. С тех пор я не выношу табачного дыма.
VI
Наш саврасый шел почти рысью, и когда солнце перевалило за полдень, мы въехали в горы. Воздух здесь был чище и прохладнее, чем на равнине. Со стороны перевала, куда мы направлялись, дул приятный ветерок. Вокруг нас раскинулись зеленые луга, пестрели незнакомые мне цветы.
Дорога извивалась то вдоль весело журчащего ручья, то пересекала его и все дальше уводила нас в горы. Вокруг высились коричневые скалы, и над ними парили орлы.
Нет, я не жалел, что решился на это путешествие. Однако, скоро дорога начала утомлять. На заднем седле меня слишком уж трясло. Я это стал замечать только сейчас.
Глядя на мягкую зелень изумрудных лугов, я вдруг захотел спрыгнуть со своего седла и развалиться на траве. Так бы лежал до самого вечера.
На мое предложение сделать привал у родника Султан ответил:
— Доедем до кумыса и там отдохнем.
Мы сделали еще несколько поворотов, обогнули каменный выступ и тут на склоне горы увидели сероватую юрту. Поодаль от нее к желе
[2]
были привязаны два жеребенка.
— Сам аллах услышал нашу мольбу, будем пить кумыс, — сказал Султан и повернул коня к юрте.
Навстречу нам с лаем выскочили три собаки. Одна из них — черная, ростом с телка, — с ходу бросилась к голове лошади. Другая — маленькая, грязного цвета, — забежала сзади и с заливистым трусливым лаем пыталась схватить саврасого за хвост, словно не желая пропустить нас к юрте.
Султан спокойно помахивал плеткой направо и налево, чем еще больше раздразнил рассвирепевших собак.
Когда мы вплотную подъехали к юрте, из нее выбежал конопатый, рыжий мальчик, лет одиннадцати, и с удивлением уставился на нас. Он был в голубой сатиновой рубахе и поношенной фуражке, видимо, перешитой из большой в маленькую. Так как собаки мешали нам объясниться, мальчик схватил палку и начал их разгонять...
— Прочь. Актос! Марш на место!
Актос послушался мальчика и, урча, поглядывая на нас злыми глазами, удалился в тень. Остальные собаки поплелись за ним и утихли.
— Это чья юрта? — спросил Султан у конопатого.
— Жумагула.
— Чем занимается Жумагул?
— Он чабан, пасет овец.
— Кто дома?
— Никого нет.
— А где мать?
— Уехала в аул скотоводов, это вон за тем перевалом.
— Кумыс есть?
— Кумыса нет. Недавно были гости, выпили все.
— И ничего не оставили?
— Ничего нет, — пробурчал мальчик.
— Почему врешь? Куда ты денешь целый бурдюк кумыса, привязанный к кереге
[3]
под кроватью?
Мальчик изумленно поднял рыжие брови.
— Кто тебе сказал?
— По пути на пастбище мы встретились с Жумеке
[4]
, это он нам сказал, — ответил Султан и толкнул меня локтем, давая знать, чтобы я молчал.
Простая догадка Султана, видимо, попала в цель.
— Это... говорили, будут отправлять в аул, — сказал конопатый.






