ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Книга известного казахского писателя Бердибека Сокпакбаева. Его бесхитростные по сюжету, но глубокие по объемному изображению жизни и быта казахского аула повести сразу получили признание не только... Чемпион Бердибек Ыдырысович Сокпакбаев ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЧЕРНОГО КОЖА Повесть I — О, аллах! Что Кожа сделал людям плохого? Поче­му его все ругают? Это бабушка говорит обо мне. Я притаился в сенях и жду, что ответит аллах, но он молчит. Тогда я осторожно заглядываю в комнату и ви­жу: на скамейке вместо аллаха сидит комбайнер сосед­него колхоза Каратай. Он разошелся со своей женой и теперь сватает мою маму. Признаться, я не люблю этого человека. С тех пор, как он стал бывать в нашем доме, — это началось с прош­лой осени — мои отношения с мамой перестали быть та­кими дружескими, как раньше. Когда Каратай приезжает к нам на своем старом мотоцикле, они подолгу о чем-то шепчутся, и я не должен входить в комнату. Не понимаю, почему мама должна выходить замуж? Нам и так хорошо. После того, как погиб на фронте мой отец, мы живем втроем — я, мама и бабушка. Зачем нам Каратай с его обшарпанным мотоциклом?! ...Я делаю шаг назад и, незамеченный никем, выбегаю из сеней. — Черный Коже! — зовет меня кто-то с противополож­ной стороны улицы. Я по привычке отзываюсь и тут же сжимаю кулаки. Это крикнул мой соклассник Жантас. Он насмешник и никогда не произносит моего имени правильно. Вместо Кожа он умышленно говорит Коже, что означает «пост­ный суп». Я грожу ему кулаком, а он хохочет и хлопает себя по коленям. Не обращая внимания на Жантаса, продол­жаю идти дальше. ...Я давно хотел спросить бабушку, кто мне дал такое нехорошее имя. По свидетельству о рождении меня зо­вут Кожабергеном. Но потом кто-то из них — мама или бабушка — потерял вторую половину моего имени. Скорее всего, они обе, сговорившись, стали называть меня ко­ротко: Кожа. Теперь меня зовет так весь аул. В школе у нас есть другой Кож

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А что если ты нальешь нам по одной пиалке? Мы очень пить захотели, — На самом деле я сильно хотел пить.

— Мама будет ругать, — ответил мальчик, опустив глаза.

— Тогда мы подождем, пока твоя мама вернется, — сказал Султан и приказал мне слезать с коня.

Мы привязали саврасого к колу и вошли в юрту. Султан развалился в верхней части юрты, словно у дядюшки в гостях. Конопатому не понравилось наше вторжение и он, глядя на нас исподлобья, остался стоять у порога.

Так мы просидели с полчаса, болтая о пустяках. Между тем хозяева юрты не возвращались. Конопатый все это время, как истукан, стоял у двери.

— Эй, как тебя зовут-то? — спросил Султан.

— Даулет.

— Красивое имя! Моего старшего брата тоже зовут Даулет.

У Султана не было никакого брата, и он опять боль­но ущипнул меня за бедро.

— Видимо, тебя так прозвали, чтобы хранить несмет­ное богатство и быть щедрым. Эй, Даулет, мы спешим. Ты нам дай по одной пиалке кумыса. Мы тебе заплатим.

Султан достал из кармана ворох желтых измятых бу­мажек. Даулет уставился в его руки, желая убедиться, действительно ли это деньги, потом вопросительно посмо­трел на меня.

— Да, мы заплатим, — подтвердил я.

— А вдруг придет мама, что я тогда буду делать?

Я понял, что Даулет колеблется.

— Не придет, — сказал Султан и вскочил с места. — С какой стороны она должна прийти? Вот он, — Султан указал на меня, — будет наблюдать в дырку кошмы. Мы с тобой нальем побыстрее.

Даулет неуверенно протянул руку:

— Сперва дай деньги.

— На, — сказал Султан, протягивая ему рубль.

— Эти же деньги рваные и старые!

— Тогда возьми вот это, — Султан заменил измызган­ную бумажку на совершенно новую рублевку.

Магическая сила денег заставила Даулета резко из­менить к нам свое отношение. Теперь в глазах у него за­горелись искорки радости, и он стал общительнее.

В самом деле под кроватью стоял подвязанный пол­ный бурдюк кумыса. Султан мигом достал его и начал развязывать горлышко, а Даулет держал наготове неболь­шую голубую кастрюльку, где раньше был кумыс.

— А ну, подставляй!

Султан сразу налил больше чем полкастрюли кумыса.

— Это много! — затрепетал Даулет.

— Ничего.

Султан с молниеносной быстротой водворил на мес­то бюрдюк и подвязал его. После этого мы стали пиалкой черпать кумыс из кастрюли и пить. В кастрюле оказалось полных шесть чашек кумысу, если не считать того, что выпил Султан, пробуя его через край кастрюли. Опусто­шенную кастрюлю Даулет убрал за чий

[5]

.

— Давай еще рубль, — сказал он затем и протянул руку.

— За что?

— Вы же выпили не две чашки, а больше?

— Какой ты нехороший, — рассердился Султан, — разве мы пили оттого, что хотели. Нам тебя жаль: а вдруг мать придет, вот мы и торопились. Зря же я пил, выру­чая такого неблагодарного человека! Просто живот рас­пирает...