ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

О чем может мечтать мужчина? О богатстве, успехе, красавице жене, вслед которой поворачиваются головы всех мужчин? Да, считает герой. Но встреча с дерзкой незнакомкой, произошедшая при необычных обсто... Тихая гавань Бетти Монт Мальчику было больно. Больно так, что временами он задыхался. Шофер вез его по пустынному шоссе, сочувственно поглядывая в зеркало заднего вида. Если бы это был ушиб, он бы приложил лед, чем-то смазал и забинтовал порезы. Но боль, которую испытывало это маленькое, бледное, темноволосое существо, исцелить было нельзя. В одночасье рухнул весь его привычный мир, рассыпался тот теплый уютный кокон, который создавала вокруг него мать. А видит Бог, сделать это в роскошном холодном доме под бесцветным, невыразительным взглядом отца было крайне трудно. Видимо, устав от борьбы и придя к выводу о ее тщетности, она и решилась на столь отчаянный шаг. Был ли это порыв, о котором она тут же пожалела, или продуманное решение, никто не знал. Конечно, Бог ей судья, но шоферу до слез было жаль мальчика. Лучше бы она взяла его с собой! Он свернул с основной дороги, и вскоре они подъехали к двухэтажному коттеджу, окруженному безукоризненно ухоженным парком. Мисс Милдред, как и ее брат, была педантична, рассудительна и холодна. И не такое место требовалось мальчику, чтобы успокоиться и отойти душой после перенесенного удара. Но решал, разумеется, отец, который на время всяческих судебных дрязг отправил сына к сестре. Обычно живой и подвижный, мальчик вяло выбрался из машины, и шофер обратил внимание, до чего он похож на отца. Никто не поспешил им навстречу, и шофер, положив руку на плечо мальчику, легонько подтолкнул вперед. Каждый шаг давался ему с трудом. Казалось, к ногам были привязаны пудовые гири. Он не поднимал глаз от гравия дорожки. Что еще мог увидеть он в этом мире, который потерял для него запахи и краски? Милая, добрая, нежная мама, которая была средот

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Работа, работа — и ничего постороннего, Лори.

Он всегда называл его Лори, нимало не смущаясь тем, что тому это не нравилось. Попивая коктейль, Лоренс изучил меню и остановился на салате из вареного сельдерея с яблоками и грецкими орехами и печеной фаршированной форели с помидорами.

— И без каперсов, — распорядился он.

Официант кивнул.

— Да, сэр.

— Порой, когда я встречаюсь с тобой, мне кажется, что напротив сидит твой старик, Лори, — сказал Джарвис. — Вы так похожи.

— Я польщен, — сказал Лоренс, зная, что Джарвис вовсе не собирался ему льстить, в его словах звучал явственный сарказм. — Я был очень привязан к отцу.

Джарвис скорчил гримасу.

— Вот как? А я своего ненавидел. Этот старый напыщенный индюк вечно читал мне нотации.

Они сидели в красивом, уютном обеденном зале. Их стол стоял в углу у приоткрытого окна, в которое влетал легкий весенний ветерок. За едой они обсуждали деловые вопросы, но время от времени Лоренс поглядывал на деревья за окном, которые только начинали покрываться крошечными светлыми листочками.

Заметив невнимательность собеседника, Джарвис усмехнулся.

— А как поживает Ванесса, Лори?

До чего же он ненавидел эти уменьшительные имена! Однако подавил раздражение.

— Спасибо, у нее все прекрасно.

— Потрясающая девушка! Ты счастливчик. Хотел бы я быть на твоем месте. Вы ведь встречаетесь уже давно, кажется? Должно быть, вскоре мы услышим свадебные колокола?

Лоренс холодно взглянул на Джарвиса. Тот был не настолько близким другом, чтобы обсуждать с ним личную жизнь.

Не дождавшись ответа, приятель цинично добавил:

— Ты, похоже, не спешишь надеть на себя этот хомут, а? Хотел бы я быть в свое время таким же мудрым. Но теперь-то я стреляный воробей. Больше никаких браков! Отныне у меня будут только интрижки.

В свои пятьдесят с небольшим этот элегантный, стройный, всегда великолепно одетый мужчина с серебряными висками, лишь подчеркивавшими черноту гладких волос, был уже трижды женат. И сейчас находился в середине бракоразводного процесса с женщиной намного моложе его — ослепительной фотомоделью, чье лицо улыбалось со множества глянцевых обложек журналов.

Однажды, вернувшись домой после затянувшегося делового обеда, он застал ее с фотографом. Джарвис не придал бы этому такого большого значения, если бы они не находились в его супружеской постели и если бы соперник не был ровесником жены и необычайно сексуальным красавцем.

Джарвис намеревался развестись тихо, без скандала, не желая, чтобы весь мир узнал о том, что жена изменила ему с мужчиной намного моложе его. Но жена была не столь молчаливой. Она дала несколько интервью, и Джарвис с ужасом прочел об интимных подробностях своей сексуальной жизни, выставленных на всеобщее обозрение.