ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

О чем может мечтать мужчина? О богатстве, успехе, красавице жене, вслед которой поворачиваются головы всех мужчин? Да, считает герой. Но встреча с дерзкой незнакомкой, произошедшая при необычных обсто... Тихая гавань Бетти Монт Мальчику было больно. Больно так, что временами он задыхался. Шофер вез его по пустынному шоссе, сочувственно поглядывая в зеркало заднего вида. Если бы это был ушиб, он бы приложил лед, чем-то смазал и забинтовал порезы. Но боль, которую испытывало это маленькое, бледное, темноволосое существо, исцелить было нельзя. В одночасье рухнул весь его привычный мир, рассыпался тот теплый уютный кокон, который создавала вокруг него мать. А видит Бог, сделать это в роскошном холодном доме под бесцветным, невыразительным взглядом отца было крайне трудно. Видимо, устав от борьбы и придя к выводу о ее тщетности, она и решилась на столь отчаянный шаг. Был ли это порыв, о котором она тут же пожалела, или продуманное решение, никто не знал. Конечно, Бог ей судья, но шоферу до слез было жаль мальчика. Лучше бы она взяла его с собой! Он свернул с основной дороги, и вскоре они подъехали к двухэтажному коттеджу, окруженному безукоризненно ухоженным парком. Мисс Милдред, как и ее брат, была педантична, рассудительна и холодна. И не такое место требовалось мальчику, чтобы успокоиться и отойти душой после перенесенного удара. Но решал, разумеется, отец, который на время всяческих судебных дрязг отправил сына к сестре. Обычно живой и подвижный, мальчик вяло выбрался из машины, и шофер обратил внимание, до чего он похож на отца. Никто не поспешил им навстречу, и шофер, положив руку на плечо мальчику, легонько подтолкнул вперед. Каждый шаг давался ему с трудом. Казалось, к ногам были привязаны пудовые гири. Он не поднимал глаз от гравия дорожки. Что еще мог увидеть он в этом мире, который потерял для него запахи и краски? Милая, добрая, нежная мама, которая была средот

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Закрыв глаза, Лоренс держал ее в объятиях, чувствуя, как кружится голова, и испытывая такое счастье, от которого перехватывало дыхание.

Он почувствовал, как шевелятся ее губы, шепча:

— Я тоже люблю тебя, Лоренс.

Его сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Это правда? — Он посмотрел на нее лихорадочно блестевшими глазами.

— О да. Когда я уходила сегодня утром из твоего дома, я была так несчастна. Видеть тебя с другой женщиной было невыносимо. Я должна была уйти! Я не смогла бы притворяться и быть вежливой с ней.

Он застонал.

— А я боялся, что ты ушла потому, что я тебе безразличен!

— Ты даже не представляешь, насколько небезразличен мне! Я поняла, что люблю тебя, еще в день моего рождения. Когда ты приехал, я взглянула на тебя и почувствовала себя очень странно — это не могло быть ничем иным, кроме любви… Хотя раз или два мне все же хотелось отвесить тебе пощечину, когда ты говорил глупости о своей матери. Я люблю твою маму — она чудесная; тебе нужно было быть добрее с ней!

Он с нежностью посмотрел на Мэй.

— Ты тоже чудесная — знаешь об этом? Ты выйдешь за меня замуж? И скоро — это должно произойти как можно скорее! Потому что я с ума сойду, если в ближайшее время не затащу тебя в постель!

Мэй покраснела, и его сердце перевернулось. Но затем она вздохнула, и ее лицо стало очень серьезным.

— Я не знаю… Я не могу, Лоренс, правда, не могу…

Он оцепенел, по спине пробежал холодок.

— Не можешь стать моей женой? Но почему? — От отчаяния его голос стал хриплым. — Если ты любишь меня, то почему не можешь выйти за меня замуж?

— Если мы поженимся, ты захочешь, чтобы я жила в твоем доме. А ты знаешь, какое обещание я дала детям, и не нарушу его. Я также не могу выгнать своих друзей: этот дом стал и их домом. В приютах для престарелых они были бы несчастны, а я их люблю.

Лоренс с облегчением вздохнул. На какое-то мгновение он было подумал, что она любит недостаточно, чтобы стать его женой.

— Возможно, я в чем-то и глуп, но решить вопрос о том, где нам жить, мне по силам. Здесь нет никакой проблемы. Я никогда не любил свой дом. Я видел там так мало хорошего. Моя мать права — он давит тяжелыми воспоминаниями и ее, и меня. Я продам его без малейших сожалений.

Ее лицо просияло.

— И переедешь сюда, к нам?

Он кивнул, улыбаясь ей.

Ее широко распахнутые глаза мгновение лучились радостью, а затем она произнесла упавшим голосом:

— Ты уверен, Лоренс? Сможешь ли ты все это вынести? Ты привык к спокойной, размеренной жизни. Твой дом элегантный и тихий, там слышно даже тиканье часов! А здесь царит настоящий бедлам, когда все собираются дома. Дети вопят, собаки лают, Нэнси и Билл ругаются — и нигде не найти покоя и уединения. Это сведет тебя с ума.

— Возможно, порой мне и будет невмоготу, но для таких случаев я могу построить шалаш в саду и укрываться там.