ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Федор Федорович Буленбейцер, герой романа Георгия Давыдова «Крысолов», посвятил жизнь истреблению этих мерзких грызунов, воплощенных, в его глазах, в облике большевиков: «Особенно он ценил „Крысины... Георгий Давыдов. Крысолов. Роман ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 1. Допустим, это крапива — я говорю о фотографии. Допустим — я говорю о мальчишке на фотографии — он сносит головы всего лишь крапиве, а крысам (да, крысам) будет сносить после. Впрочем, дело не в способе — он не гнушался и ядом. Разве не радостно видеть на покрытой росой утренней тропке к крыльцу коченелое тельце гадины? Кто-то, однако, намекал (в нос по-французски), что десятилетний крысобой с буленбейцеровой дачи здоров не вполне. Вот именно — что только здоровехонек… Отрок, гм, вымахал, гм. И где они? (Которые намекали.) Их сглотнули крысы. Вряд ли существенна поправка: крысы двуногие. Двуногим — вот утешение — тоже будет сносить головы молодой Буленбейцер. Разумеется, уже ни дачи на Каменном острове, ни отца, выстроившего дачу, ни дачных друзей, ни хотя бы одного цветного стеклышка с дачной веранды — знаете, такие синие, красные, зеленые, вернее, сочной хвои, просто белые, вернее, кипяченого молока, желтые с золотой радужкой чухонского масла — ничего не останется. Как тут не мстить? 2. И потом: не всем же можно прокормиться по лабораториям, впрыскивая белым крысам чудо-лекарства прямо в хвост? Нет, это уже совсем не намек, не аллегория. Сердобольный Горький выхлопотал охранную грамоту для группы из семи перепуганных ученых, предводительствуемых приват-доцентом Вотчалом (не тот, что по каплям, но родственник). В 1918 году такой документик можно было конвертировать в хлеб и селедку. Чего, спрашивается, ради? Горький и объяснил, окая Ленину прямо в плешину: « Они — оченые, все ровно что ортель, и зонимаются опытами обессмерчивания, которые, дорогой мой Володимир Ильич, оченно-оченно нам посегодня ножны, потому как роньше бр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Разве поведение его, когда он входит в алмазные двери модных пассажей или плывущих в туманах парфюма гостиниц, не будет особенным? Какая разница, что на нем лохмотья! Чек, только чек имеет значение!

Представьте, наконец, что арестант — лишь скрывает свой статус главного прокурора и находится под следствием с исключительной целью — выяснить, правильно ли соблюдается наша коммунистическая законность? И назначен он самим… «Полежаев сделал фы-ых папиросой и посмотрел доброжелательно-иронически. Взгляд — редко встречавшийся в нашей стране, тем более среди арестантов» (цитата из мемуариста).

Итак, после аналогий можно вообразить, как смотрит на окружающее «миллионер времени», то есть принявший порошок. Потому что в голове его годы прыгают, как в счетчике таксомотора: какой год? 1948-й? Цифры с серебряным звоном брякнут — бзам! — вот и 1984-й!

Дело не в том, что будущее — всегда прекрасно и всегда избавляет от сегодняшнего зла. Просто подобная прыготня цифр показывает: зло нынешнего календарного года ничтожно. Жужжание мухи, которую легко унесет сквознячок времени. Сталин? Взгляните на него из 2145 года. Вы слышали о таком? Вы школьник? Вам надо сдать экзамен? А-а…

Чувство времени — это как чувство, когда плывешь под водой — что там, наверху, в воздухе, в мире? Лишь невнятное бульканье…

Новое чувство времени психологически или физиологически? — спрашивал Пшенный. Вот именно что физиологически! — отвечал Илья.

Нет, утверждают медики, нет: перед нами классическая эйфория. Если бы сохранились архивы (Трофимовский, разумеется, обольщался) тюремных экспериментов… Как вели себя мыши, лягушки, наконец, макак-резус Кука, которым давался препарат? Какова была динамика поведения?

Между прочим, макак, если верить Пшенному, был подарен Сталину президентом Рузвельтом. Отчасти этим можно объяснить непоследовательность в даче препарата именно макаку (о чем пишет мемуарист). Мало ли…

Все дело в нейропептидах — так думают медики. Макак ведь разгромил лабораторию с радостным гиком? Макак ведь пытался снять халатик с лаборантки Зоечки (Пшенный сообщает ее имя)?

Ничего странного: таково действие эндорфинов, которые при помощи препарата начинают вырабатываться в организме, словно пузыри в початой бутылке минеральной воды.

Эндорфины — гормоны счастья, на которых помешались все современные люди — и которые (есть и такая версия) суют теперь всюду — в йогурты на завтрак, в окорочка на обед, в подгузник на ночь… Да, при современном развитии биохимии даже вещи можно пропитывать соответствующим составом. Разве не перспективны «возрастные колготки»? Тебе — семьдесят, а натянула колготки — и сразу электромурашки по ляжкам взбегают вверх — и визжишь, как пятнадцатилетняя.