— Итак, почему бы тебе не попытать счастья, пока ты здесь? Не говори ему открыто, что любишь его. Покажи ему это. Заставь его захотеть то, что ты можешь ему дать.
После этого Анна вернулась к работе, а Тула начала всерьез размышлять над ее словами.
— Ты по-прежнему собираешься это сделать, не так ли?
— Сделать что? — спросил Саймон, не сводя глаз с аппарата, подающего бейсбольные мячи. Приятного мало, если в тебя попадает мяч, летящий со скоростью девяносто миль в час.
— Я о Туле. Ты все еще собираешься ее использовать в своих целях?
Только точным движением отбив следующий мяч, Саймон посмотрел на Мика, находящегося в соседней страйк-зоне.
— Не знаю, о чем ты говоришь.
— Кого ты пытаешься обмануть, Саймон? Я слишком долго являюсь твоим близким другом.
— Достаточно долго, чтобы знать, что я не люблю, когда суют нос в мои дела?
— Очевидно, нет, — добродушно произнес Мик. — Можешь меня уволить, если тебе не по душе то, что я тебе говорю.
Саймон фыркнул:
— Я тебя уволю, а потом твоя жена мне шею свернет.
— Возможно, — довольно усмехнулся Мик. — Ну так как насчет Тулы?
— Оставь это, Мик. Я собираюсь сделать то, что должен.
— Нет, — упрямо возразил его друг, — ты собираешься сделать то, что тебе велит твоя дурацкая гордость. Это большая разница.
Саймон отбил низкий крученый мяч, вылетевший из аппарата на огромной скорости.
— Дело тут вовсе не в моей гордости, — пробурчал Саймон, раздосадованный тем, что его лучший друг не поддерживает его в этом деле.
Обычно Саймон доверял мнению Мика. Если они вдвоем приходили к согласию по какому-либо вопросу в бизнесе, их ждал успех. Всякий раз, когда Саймон не слушал совета Мика, возникали проблемы. Но на этот раз его друг ошибается. Саймон это знает. Чувствует.
После того как подруга Тулы ушла, нарисовав на стене детской волшебный лес с Одиноким Кроликом, сидящим под деревом, все изменилось. Последние несколько дней с Тулой были удивительными. Но он знал, что все это ненастоящее. Не что иное, как спектакль, поставленный им. Они много разговаривали и смеялись, устраивали пикники в саду, гуляли с Натаном. Два дня назад они впервые посадили его на качели.
Он осознал, что ни с кем не был в своей жизни так близок, как с Тулой. Однако это не помешало ему снова ее соблазнить с определенной целью. Ее реакция на его ласки и поцелуи была такой искренней, что время от времени его мучило чувство вины. Он подавлял его, напоминая себе, что Тула взрослая женщина, способная сама принимать решения. Никто ее не затаскивал в его постель силой.






