ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Все в жизни светлой феи Аделаиды не так! Родственники поголовно некроманты. Лучший друг – параноик. Жених фиктивный. Да еще и свалил на целый год этот мерзкий темный, не оставив никакой информации... Пять разбитых сердец Ева Геннадьевна Никольская Из дневника того самого менестреля, которому Дин Эльт-Ма-Грэниус [1] поручил составление упомянутого ниже письма Четыре года назад глава известной в волшебной стране семьи некромантов решил выдать замуж свою единственную дочь Аделаиду Ванн [2] Грэниус. Нанял именитого менестреля для составления письма, подготовил список женихов, подходящих по родословной, благосостоянию и направленности дара, после чего всем им разослал предложение заключить брачный союз с его наследницей. И желающие, как водится, откликнулись. Да вот незадача: девчонка от свадьбы отказалась, из дома к бабушке сбежала, Академию светлого искусства, вопреки запрету отца, закончила, а потом и вовсе самостоятельную жизнь начала – купила дом да практику цветочной феи открыла. А письма… Что письма? Просто «ласточки», разлетевшиеся в разные уголки мира и осевшие в руках магов… исключительно темных магов с подтвержденной степенью магистра! [3] И когда только успел достать… а главное, откуда? – Уймись, Эмиль! – попросила она. – Никто не покушается на твою жизнь. Разве что потолок, но тут еще надо выяснить, кто из вас на кого первым напал. – Уголки ее губ чуть поднялись, а черные глаза лукаво сверкнули. – Будь добр, заплати за проезд – мы приехали! – Не Эмиль, а Эмо! Э-мо! – прошипел приятель, спрятал оружие и выскочил наружу. Сквозь распахнувшуюся дверцу пахнуло жарким ветром. Фея выглянула на улицу, постояла немного на лесенке, потом решительно спустилась вниз на твердую поверхность мощеной дорожки. Бережно прижав к себе игрушечного котенка, девушка направилась к воротам постоялого двора. Городок, в который они прибыли, выглядел непривычно и действовал на Адель угне

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ну давай договариваться, – согласилась Адель, продолжая поглаживать Мурзика. – Что тебе меньше дорого: нога или рука?

– Спятившая темная фея! – сам себя поправил эльф и взвесил на руке клинок, приготовившись, если что, оборвать жизнь несчастного пленника. Чтоб не мучился бедолага.

– Мама! – тихонько пискнул тролль и попытался отползти, но монстр предупредительно тявкнул, и Шарк снова замер, не желая ссориться с психованной бабой и ее «магическим выводком».

– Что ж ты в сорок девять лет маму зовешь, Маркиз? Не стыдно? У самого уже дитя растет, а ты все «мама да мама»… Фу! – укоризненно покачала головой светловолосая «террористка» и, побарабанив пальчиками по своей сумке, выдала: – Ладно, я пошутила. О чем мы там хотели договариваться-то? А-а-а… твоя репутация, моя репутация… Мое похищение…

– Да не похищал я тебя!

– А кто похищал?

– А мне откуда знать?

– А если подумать?

– Не знаю.

– А если еще подумать? – Ада махнула рукой, и «собачка» радостно оскалилась, глядя на пленника голодными глазами.

– Ну… студенты пошутили, может? – сглотнув, предположил Шарк.

– Еще варианты?

– Кто-то из п-преподавателей глаз положил?

– И кто же? – допытывалась Адель.

– Да мало ли мужиков в ОМУТТе! Ты ж девка смазливая. Ян и тот к тебе благосклонность проявил… даже посодействовал вашему приему на работу с той рыжей… Тоже чокнутая баба. Вот уж два сапога пара, – проворчал он себе под нос и тут же боязливо покосился на древесного охранника. Но тот молча стоял рядом, не делая попыток напасть.

– Ян, значит, – задумчиво проговорила фея и, обернувшись, крикнула: – Эмо, помоги имениннику подняться, надо бы его до дома проводить, а то опять в какую-нибудь историю спьяну вляпается. Нас же потом совесть замучает!

– Совесть? – эхом повторили оба мужчины, а молчавший до этой минуты Мурзик издал коронное «мяв».

– Весточка пришла! – достав послание, радостно сообщила Ада и, прочитав, выдала многозначительное «о!», на что тролль с эльфом подозрительно переглянулись, но спрашивать о содержимом письма не стали. Первого это мало интересовало, а второй решил, что при свидетелях деловую переписку обсуждать не стоит. Котенок мог получить записку только от дракона или Лолы, у которых были при себе почтовые медальоны Нира. – Проводы отменяются, господин Эльт-Ма-Изо, – светским тоном произнесла фея. – А жаль, – сверкнув вновь потемневшими глазами, добавила она нарочито грустно и вздохнула, – могли бы еще много всего обсудить… и о многом договориться.

Шарка передернуло, Эмо перекосило, а желтоглазое создание из корня дерева перестало строить из себя грозного охранника и принялось активно сбивать сучковатой лапой поганки со своей головы.

Глава 43

Дамы томно вздыхали, провожая взглядами двух импозантных мужчин.