ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Все в жизни светлой феи Аделаиды не так! Родственники поголовно некроманты. Лучший друг – параноик. Жених фиктивный. Да еще и свалил на целый год этот мерзкий темный, не оставив никакой информации... Пять разбитых сердец Ева Геннадьевна Никольская Из дневника того самого менестреля, которому Дин Эльт-Ма-Грэниус [1] поручил составление упомянутого ниже письма Четыре года назад глава известной в волшебной стране семьи некромантов решил выдать замуж свою единственную дочь Аделаиду Ванн [2] Грэниус. Нанял именитого менестреля для составления письма, подготовил список женихов, подходящих по родословной, благосостоянию и направленности дара, после чего всем им разослал предложение заключить брачный союз с его наследницей. И желающие, как водится, откликнулись. Да вот незадача: девчонка от свадьбы отказалась, из дома к бабушке сбежала, Академию светлого искусства, вопреки запрету отца, закончила, а потом и вовсе самостоятельную жизнь начала – купила дом да практику цветочной феи открыла. А письма… Что письма? Просто «ласточки», разлетевшиеся в разные уголки мира и осевшие в руках магов… исключительно темных магов с подтвержденной степенью магистра! [3] И когда только успел достать… а главное, откуда? – Уймись, Эмиль! – попросила она. – Никто не покушается на твою жизнь. Разве что потолок, но тут еще надо выяснить, кто из вас на кого первым напал. – Уголки ее губ чуть поднялись, а черные глаза лукаво сверкнули. – Будь добр, заплати за проезд – мы приехали! – Не Эмиль, а Эмо! Э-мо! – прошипел приятель, спрятал оружие и выскочил наружу. Сквозь распахнувшуюся дверцу пахнуло жарким ветром. Фея выглянула на улицу, постояла немного на лесенке, потом решительно спустилась вниз на твердую поверхность мощеной дорожки. Бережно прижав к себе игрушечного котенка, девушка направилась к воротам постоялого двора. Городок, в который они прибыли, выглядел непривычно и действовал на Адель угне

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Я жену с дочкой к матери в Иссэ-Терри отправил, расслабиться хотел: выпил, погулял с друзьями, девочку на ночь снял, а вы… ты… за что-о-о?

– За все хорошее, – спокойно ответила Адель. – Ну а чего еще от «шлюх-шантажисток» ожидать можно? – не скрывая сарказма, добавила она.

– Я же извинился уже… ай! – Плотоядный гладиолус щелкнул «пастью» возле правого уха несчастного. – Да убери ты своих монстров, фея?! А то, а то…

– Что? – Девушка подалась вперед, ожидая продолжения.

– А то я тебя стражам порядка сдам! – перешел к угрозам именинник, который никак не мог нащупать слабое место свихнувшейся девчонки.

– Да неужели? – С пальца феи сорвался сноп искр. – Слышишь, Мурзик, что дядя говорит? Интересно, он правда думает, что слуги закона поверят пьяному троллю, а не скромной фее, которую этот самый развратный господин чуть не изнасиловал в темном парке?

– Что-о-о?! – застыв от удивления, Шарк чуть не стал жертвой натравленных на него цветов.

– А ты что ожидал? В заведении Милалики приставал, в библиотеке следил, потом похитил, в цепи заковал…

– Что-о-о?! – вновь повторил несчастный тролль и принялся изо всех сил вырываться из древесного плена. – Да ты, ты… ты совсем того, да? Я тебя и пальцем не трогал, монашка демонова! Какие цепи, какие… а-а-а, да за что же это все?! Мне ведь сегодня сорок девять стукнуло, и день так хорошо начина-ался… – хлюпнув носом, промямлил пленник. – Может, это… договоримся? Я тебе денег дам за молчание, словечко замолвлю перед кем надо… будем жить, как раньше. И работать, не трогая друг друга. Ну же, травница? Убери свои бешеные цветы.

Она убрала. Сделала пару пассов рукой, что-то тихо приказала, и… два плотоядных гладиолуса уменьшились на глазах, превратившись в пестрое украшение клумбы. Ветки, сковавшие тело тролля, зашевелились и раскинулись веером, выпустив из ловушки грузную жертву. Шарк упал на землю, больно ударившись копчиком о каменный бордюр цветника, вытер пот с лица и, нащупав валявшуюся рядом флягу, жадно приложился к горлышку.

– Темная фея… – ошарашенно прошептал Эмо, который по-прежнему стоял поодаль, не решаясь подойти ближе. Он проследил взглядом за очередным вихрем искорок, слетевшим с пальцев его подруги, и невольно сглотнул.

Земля, впитавшая их, вздулась пузырем и лопнула. А из образовавшейся дыры высунулся корень, который тут же встряхнулся по-собачьи, освобождаясь от комьев грязи. Его шершавая поверхность растрескалась, выпуская пять пар корявых лапок. Последней «вылупилась» круглая голова, увенчанная гребнем из поганок. Приблизившись к сидящему возле клумбы Шарку, древесная «зверушка» распахнула желтые глаза и, вывалив из черной пасти поросший мхом язык, многозначительно облизнулась.