ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Все в жизни светлой феи Аделаиды не так! Родственники поголовно некроманты. Лучший друг – параноик. Жених фиктивный. Да еще и свалил на целый год этот мерзкий темный, не оставив никакой информации... Пять разбитых сердец Ева Геннадьевна Никольская Из дневника того самого менестреля, которому Дин Эльт-Ма-Грэниус [1] поручил составление упомянутого ниже письма Четыре года назад глава известной в волшебной стране семьи некромантов решил выдать замуж свою единственную дочь Аделаиду Ванн [2] Грэниус. Нанял именитого менестреля для составления письма, подготовил список женихов, подходящих по родословной, благосостоянию и направленности дара, после чего всем им разослал предложение заключить брачный союз с его наследницей. И желающие, как водится, откликнулись. Да вот незадача: девчонка от свадьбы отказалась, из дома к бабушке сбежала, Академию светлого искусства, вопреки запрету отца, закончила, а потом и вовсе самостоятельную жизнь начала – купила дом да практику цветочной феи открыла. А письма… Что письма? Просто «ласточки», разлетевшиеся в разные уголки мира и осевшие в руках магов… исключительно темных магов с подтвержденной степенью магистра! [3] И когда только успел достать… а главное, откуда? – Уймись, Эмиль! – попросила она. – Никто не покушается на твою жизнь. Разве что потолок, но тут еще надо выяснить, кто из вас на кого первым напал. – Уголки ее губ чуть поднялись, а черные глаза лукаво сверкнули. – Будь добр, заплати за проезд – мы приехали! – Не Эмиль, а Эмо! Э-мо! – прошипел приятель, спрятал оружие и выскочил наружу. Сквозь распахнувшуюся дверцу пахнуло жарким ветром. Фея выглянула на улицу, постояла немного на лесенке, потом решительно спустилась вниз на твердую поверхность мощеной дорожки. Бережно прижав к себе игрушечного котенка, девушка направилась к воротам постоялого двора. Городок, в который они прибыли, выглядел непривычно и действовал на Адель угне

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Главное, чтоб на встречу старых друзей дядюшка Твегги не решил заглянуть, – усмехнулся мужчина, уводя свою миниатюрную спутницу в наиболее безопасное место.

– О да-а-а… – протянула та и хитро взглянула на Нира. – Хотя если с подарками…

– К демонам его подарки! До следующей Тритэры пусть сидит в своей иллюзорной реальности и не лезет в наш мир, – пробормотал темный. – Я из-за вас и так чуть не поседел, – добавил он хмуро и демонстративно дернул себя за белую прядь, затерявшуюся в пепельно-русых волосах. – Спелись!

Ада скромно потупила глазки, скрыв за ресницами хитрый блеск. Действительно, спелись. Но отказаться от участия в дополнительной игре, которую выбил из своего «кормильца» двуликий прохвост, девушка не смогла. Правда, на этот раз она была не игроком, а консультантом, который снабжал шута данными о заявленных в тотализаторе участниках. Эта внеплановая игра так и называлась «Пять разбитых сердец». Твегги заявил, что начатая Ниром рекламная кампания просто не может быть бездарно похоронена из-за того, что «принцесса» слишком рано сделала свой выбор, «не дав потенциальным женихам поубивать друг друга в борьбе за ее благосклонность». Поэтому, пользуясь тем, что имена в листовках названы не были, Дух Тритэры создал двойников всех шестерых участников в одном из иллюзорных миров и… устроил грандиозное шоу с масштабными турнирами, комичными испытаниями и конкурсом серенад под окнами бедной феи, так похожей на Аделаиду. Имена персонажей Дух Игры, естественно, изменил, как чуть-чуть поменял и их внешность. Затем потребовал от Нира продолжить рекламную кампанию и разослать приглашения постоянным гостям Тритэры. Представление, надо сказать, получилось шикарное. Единственное, что сильно возмутило Адель, – это то, что героиня, прототипом которой она являлась, в конечном итоге досталась не рыжему и даже не дракону, а… темному магу, сильно смахивающему на Грогана. Но возмущение феи утихло сразу, как только Нир вручил ей целую пачку банковских векселей и сказал, что, мол, выигрыш на тотализаторе ее… как и договаривались.

Завидев медленно перебиравшего лапками Арчибальда, возницей которого был Эмиль, Адель махнула ему рукой и обернулась к темному.

– Ну-с, пойдем, что ли… проныра? – подколола она своего спутника, не удержавшись от ехидного смешка.

На все вопросы о происхождении имени он загадочно отмалчивался, пока однажды не был вынужден обменять эту тайну на согласие Адель не разводить подозрительно-подвижную растительность в спальне. История оказалась банальной. В детстве Ритэр был тот еще пройдоха. И родители в шутку называли его пронырой. А маленькая Ита, слушая их, была уверена что говорят «про Нира», что и озвучила как-то всей семье. С тех пор к темному магу и приклеилось прозвище Нир.