Выкрашенные белой краской заборы делили местность на небольшие поля, на которых паслись, пощипывая пожухлую за лето траву, ценные породы лошадей, судя по виду, в основном четырехлетки. Лоснящиеся конские крупы красиво переливались под вечерними солнечными лучами — каурые, гнедые, вороные,— когда животные, взбрыкивая, отгоняли хвостами назойливых мух. Голенастые жеребята пытались, подражая своим мамашам, щипать выгоревшую на солнце траву…
Ранчо, казалось, тянулось на многие мили, поле за полем, до подножия холмов, где вставали плотной стеной высокие ели и кедры, основа основ предпринимательства Бьюкененов, обреченные рухнуть под топором лесоруба. Один лес на таком пространстве оценивался в целое состояние.
Да, богатый сукин сын этот Рекс Бьюкенен!
— Маккензи!
Бриг оглянулся и увидел в дверном проеме конюшни высокого человека с обветренным лицом, на котором выделялись острый нос и глубоко посаженные серые глаза. Разодетый словно для участия в состязании ковбоев, человек пересек двор и направился к нему.
— Меня зовут Мак.— Он приподнял и снова нахлобучил стетсоновскую шляпу. Со лба у него градом катил пот.
— Босс сказал, что вы введете меня в курс Дела, Мак.
Выражение скрытого недоверия на лице Мака не изменилось. Он протянул Бригу мозолистую ладонь, крепко сжал его пальцы и, не отпуская, сказал:
— Я здесь за старшего, так что буду приглядывать за тобой.— Он еще крепче, до боли, сжал руку Брига.— Неприятности мне здесь ни к чему, парень.— Наконец он ослабил хватку и выпустил руку Брига.— Репутацию в городе ты заработал себе отменную, не делай вид, что не понимаешь, о чем я. Босс, знамо дело, увлекается благотворительностью, всякими неудачниками. Я этим не занимаюсь. Или будешь справляться с работой и делать все, что тебе скажут, или уберешься отсюда. Понятно?
— Понятно,— пробурчал Бриг.
Мышцы его напряглись под рабочей рубашкой. Стоило бы посмеяться, подумал он, над теми, кто так самоуверенно считает, будто он ни на что не годен. Но не засмеялся. Как-нибудь потом. Мысль, что ему придется вкалывать на Бьюкененов, была ему отвратительна, но в таком захолустном городишке, как Просперити, выбор у него был невелик, и все возможное получить приличную работу он уже исчерпал. В девятнадцать лет оказаться почти в безвыходном положении! Сжав зубы, он сказал себе, что здесь ему, наконец, повезет, но внутренний голос шептал, что работа у Рекса Бьюкенена окажется самой большой ошибкой в его жизни.
— Ладно! — Мак хлопнул его по плечу. Надеюсь, поладим. Пойдем, покажу тебе, с чего ты сегодня начнешь.— Он направился к конюшне, и Бриг следом за ним.— Приходить будешь в пять тридцать ежедневно, иногда будем работать до темноты, до девяти-десяти часов. Будешь получать сверхурочные.






