Однако Бриг — или его призрак — все время маячил у него за спиной, и когда Кэссиди вышла замуж за Чейза, Деррик увидел в этом дурное предзнаменование. Но Чейз как-никак знал свое место и… Проклятье, Фелисити права! Неужели Чейз мог позволить себе наброситься на него в своем кабинете? Уже тогда это показалось Деррику странным. Чейз, особенно в последние годы, был немногословен и сдержан. Он привык к цивилизованным формам разрешения споров, предпочитая примитивной драке судебные тяжбы, в ходе которых оттачивалась его злость, являвшая собой куда более грозное оружие, чем грубая физическая сила. Другое дело Бриг. Тот всегда отличался вспыльчивостью и пускал в ход кулаки по поводу и без повода. Деррик словно прозрел. Неужели этот дьявол и впрямь вернулся в Просперити?..
Как сквозь сон, до него долетели слова Фелисити… О чем это она?
— Не отказалась, говоришь? Я? Для меня недостаточно первобытного плотского влечения. Не забывай, дорогой, у меня был ты. Я не путалась ни с Бригом Маккензи, ни с Джедом Бейкером или Бобби Алонсо — ни с кем из тех, кто был бы не прочь переспать со мной. Я всегда была тебе верной женой. И всегда останусь таковой. Потому что я дочь судьи, одного из наиболее уважаемых людей штата.— В этот момент на ее лице особенно явственно проступила печать многолетних страданий. — В отличие от тебя я не животное, чтобы спариваться с кем попало. Это ты всегда изменял мне.
Деррик молчал, не видя смысла спорить с ней.
— Как бы там ни было,— Фелисити с трудом сдерживала слезы, — Энджи, словно одержимая, гонялась за Бригом, чтобы ему отдаться. Не знаю уж, почему она домогалась именно его. Любой юнец в округе с удовольствием употребил бы ее.
— Не смей! — Деррик грубо схватил ее за руку и отшвырнул к стене.— Как ты смеешь так говорить о моей покойной сестре!
— Не прикасайся ко мне!
— Твои слова унизительны и…
— Деррик, неужели ты не в состоянии трезво все оценить? — У Фелисити дрожали губы и срывалось дыхание; воспаленные глаза блестели от слез.— Я просто пытаюсь объяснить тебе, что Энджи нужен был мужчина, которого она могла бы объявить отцом своего ребенка. Если таковым не был сам Бриг.
У Деррика потемнело в глазах, он зажмурился.
— Нет!
— А кто, твой отец?
— Нет… вряд ли. Рекса тянуло к Энджи, но я не думаю, что он решился бы на такое. Нет, он не прикасался к ней… никогда. Хотя и хотел. Он… у него… были другие женщины.
— Значит, это действительно ты? Признайся, Энджи носила твоего ребенка?— чуть слышно прошептала она, втайне надеясь, что он станет отпираться.
— Возможно. — Деррик не узнал собственного голоса. — Энджи была напугана. Страшно напугана. Ребенок… и, словом, что могли подумать. И она ужасно боялась аборта…
Гримаса боли исказила лицо Фелисити, из глаз ее хлынули слезы.






