ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Страсть — так, пожалуй, можно точнее всего определить чувство, которое движет героями этого романа известной американской писательницы Лай­зы Джексон. Подчас бремя страстей вынуждает их совершать н... Уважаемый читатель! С разрешения моего издателя хочу поделить­ся с тобой той радостью и волнением, которые вызывает во мне выход в свет романа «Сокрови­ща» (русский перевод романа издан редакцией международного журнала «Панорама» в начале 1996 г.— Ред.). Эта книга стала воплощением моей мечты писать более объемные и более проникновенные, более чувственные книги. Надеюсь, ты получишь удовольствие от «Сокровищ» — одного из моих самых любимых сочинений. Хочется верить, что ты познако­мишься и с моим следующим романом («Бремя страстей».— Ред.). В этом произведении рас­сказывается о судьбе двух единокровных сестер и соперниц Энджи и Кэссиди Бьюкенен, добива­ющихся любви сурового нелюдима Брига Маккензи. В книге тесно переплетаются тайные желания, беспощадная месть и смелая любовь. Благодарю всех, кто уже не первый год ин­тересуется моими сочинениями. Я люблю полу­чать письма от своих читателей и надеюсь, что и ты черкнешь мне пару строк. С самыми теплыми поже­ланиями Лайза Джексон Lisa Jackson 333 South State Street, 308 Lake Oswego, Oregon 97034 — Давайте пройдемся еще раз,— предло­жил он, откинувшись на спинку стула и забро­сив ногу в тяжелом ботинке на колено. Его напарник, Стив Гонсалес, остался стоять, упи­раясь плечом в дверную раму и скрестив руки на худосочной груди; взгляд его темных глаз неотрывно был направлен на женщину, кото­рая оказалась в центре всего происшедшего: убийство, поджог, а возможно и что-то значи­тельно большее. Нарочито небрежным жестом Т. Джон при­двинул к себе папку и начал листать страницы, пока не дошел до записи сделанного ею в от­сутствие адвоката заявления всего лишь нес­колько часов назад. — Ваше имя?.. Ее янтарные глаза вспыхнули от возмущ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Так я и знала! — выдохнула она. — Подонок! Мерзкий подонок! Я всю жизнь тер­пела твои измены; ты надругался над моими чувствами— трахался с собственной сес­трой! — Она отшатнулась от него, словно от прокаженного.— Мог бы, по крайней мере, соврать. Обвинить во всем отца! Брига! Кого Угодно!

— Семнадцать лет я только этим и зани­мался, — огрызнулся он.

Он знал, что ему делать. Не обращая вни­мания на ее крики, Деррик повернулся и напра­вился вон из кабинета. У него не оставалось ни малейшего сомнения, что делать. Он лишь на минуту замешкался в поисках патронов, затем открыл шкаф и извлек свое любимое ружье — сколько оленей, молодых и не очень, самцов и самок, завалил он из этого ружья!

— Нет! — услышал он истошный крик Фе­лисити, которая следовала за ним по пятам и теперь увидела в его руках винчестер.— Не смей!..

— У меня нет выбора.

— Не делай этого, Деррик. Я обо всем позабочусь — все наладится! — Она вцепилась в него, словно кошка, но он с легкостью от­швырнул ее в сторону. Она была хитрая, но легкая — это-то и нравилось ему в ней, нрави­лось быть грубым и помыкать ею, и ощущать ее бессилие. Ударившись о стену, она сползла на пол, но тут же поднялась: — Ты не ведаешь, что творишь.

Он загнал патроны в ствол, раздался гром­кий щелчок — это он закрыл казенную часть.

— Деррик, умоляю тебя, одумайся! — Фе­лисити охватила паника; она взирала на него взглядом затравленного зверя— раньше ему было приятно видеть ее такой, беспомощной, сломленной, потому что в такие моменты он наслаждался своей абсолютной властью над ней, как наслаждался всегда, видя, как кто-то от страха перед ним готов лизать ему пятки.

— Ты не посмеешь — подумай о девоч­ках. — Фелисити попыталась выхватить у него ружье, но он с таким ожесточением дернул его на себя, что вырвал ей ноготь. Не помня себя от боли, она пронзительно завизжала.

— Мама! — раздался испуганный голос Линии.

Деррик остолбенел.

— Что случилось… папа?.. Нет… не надо!..

— Солнышко, успокойся, все хорошо, все в порядке,— пробовала увещевать ее Фелиси­ти. За спиной Линии показалась их старшая дочь, так напоминавшая Деррику его покой­ную сестру.

— Боже! Что здесь происходит?..— Энд­жела осеклась, увидев в руках отца ружье.

— Ничего страшного— папа немного по­волновался, — лепетала Фелисити, шмыгая но­сом и приглаживая растрепавшиеся волосы.— Ну довольно, Деррик. Ты напугаешь девочек. Спрячь ружье и…

— Значит, он снова тебя избил,— лицо Энджелы выражало крайнее презрение.— Ты омерзителен.

То же самое твердил он себе тогда, у ручья, когда впервые познал близость со своей сес­трой; когда, окутанный жаром ее тела, даже не обратил внимания, что кто-то притаился за ивовыми кустами: Кэссиди? Уилли? Тогда

е

му не было до этого дела.