ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Страсть — так, пожалуй, можно точнее всего определить чувство, которое движет героями этого романа известной американской писательницы Лай­зы Джексон. Подчас бремя страстей вынуждает их совершать н... Уважаемый читатель! С разрешения моего издателя хочу поделить­ся с тобой той радостью и волнением, которые вызывает во мне выход в свет романа «Сокрови­ща» (русский перевод романа издан редакцией международного журнала «Панорама» в начале 1996 г.— Ред.). Эта книга стала воплощением моей мечты писать более объемные и более проникновенные, более чувственные книги. Надеюсь, ты получишь удовольствие от «Сокровищ» — одного из моих самых любимых сочинений. Хочется верить, что ты познако­мишься и с моим следующим романом («Бремя страстей».— Ред.). В этом произведении рас­сказывается о судьбе двух единокровных сестер и соперниц Энджи и Кэссиди Бьюкенен, добива­ющихся любви сурового нелюдима Брига Маккензи. В книге тесно переплетаются тайные желания, беспощадная месть и смелая любовь. Благодарю всех, кто уже не первый год ин­тересуется моими сочинениями. Я люблю полу­чать письма от своих читателей и надеюсь, что и ты черкнешь мне пару строк. С самыми теплыми поже­ланиями Лайза Джексон Lisa Jackson 333 South State Street, 308 Lake Oswego, Oregon 97034 — Давайте пройдемся еще раз,— предло­жил он, откинувшись на спинку стула и забро­сив ногу в тяжелом ботинке на колено. Его напарник, Стив Гонсалес, остался стоять, упи­раясь плечом в дверную раму и скрестив руки на худосочной груди; взгляд его темных глаз неотрывно был направлен на женщину, кото­рая оказалась в центре всего происшедшего: убийство, поджог, а возможно и что-то значи­тельно большее. Нарочито небрежным жестом Т. Джон при­двинул к себе папку и начал листать страницы, пока не дошел до записи сделанного ею в от­сутствие адвоката заявления всего лишь нес­колько часов назад. — Ваше имя?.. Ее янтарные глаза вспыхнули от возмущ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Женщина застыла на месте, потом мед­ленно опустилась на обшарпанный пластико­вый стул.

Она была воплощенным хладнокровием, придется ему показать ей кое-что. И вновь она лгала, скрывая что-то. И когда Гонсалес зано­во наполнил кофе его старую кружку, Т. Джон запустил в карман руку и достал небольшой пакетик. Сквозь прозрачный пластик видне­лась обуглившаяся цепочка и прикрепленная к ней медалька с изображением святого Христофора, частично обгоревшая. Искривленное и почерневшее изображение святого можно было разглядеть с большим трудом.

Рот Кэссиди округлился, но в обморок она не упала. Напротив, она во все глаза смотрела на пакетик, который Гонсалес положил перед ней на выщербленный старый стол. Ладони ее сжали чашку, дыхание заметно участилось.

— Где вы это нашли?

— Любопытная история. Джон Доу сжи­мал цепочку в кулаке и ни за что не хотел выпускать ее, хотя испытывал при этом чудо­вищную боль. С огромными предосторожнос­тями нам удалось ее вынуть из пальцев, и тогда он сказал… угадайте, что?

Она посмотрела на него, потом перевела взгляд на Гонсалеса.

— Что?

— Нам показалось, что он выкрикнул ваше имя, но это только предположение, голос у не­го почти пропал. Легкие разрывались от крика, но звука не получалось.

Кэссиди судорожно сглотнула, но это не был глоток кофе. Глаза ее слегка увлажнились. Определенно, он на правильном пути. Возмож­но, если на нее умело поднажать, то она рас­колется…

— Я подумал, не вас ли ему хотелось тогда видеть… А может, он и видел вас на лесопилке той ночью?..

Т. Джон мрачно взирал на женщину. Она нервно облизала губы, старательно избегая встретиться с ним взглядом.

— Я уже сказала, что меня и близко не было от того места.

— Все равно, вы находились дома в пол­ном одиночестве. Но алиби у вас нет. — Уилсон обернулся к Гонсалесу, забирая со стола пластиковый пакет.— Сняли отпечатки?

Гонсалес едва кивнул.

— Отлично! — Уилсон снова смотрел на женщину, вытаскивая из пакета потемневшую серебряную цепочку.— Интересно, почему страшно обгоревший человек не желал рас­статься с какой-то побрякушкой, будто она, понимаете, представляла какую-то ценность?

Она промолчала, тогда Уилсон небрежным жестом отпустил пакет, и тот тихо спланиро­вал на стол, а сам продолжал держать в руке цепочку так, что медаль с изображением свято­го Христофора зависла на уровне ее лица.

— Интересно, какой в ней смысл? — произ­нес он и тут же заметил, как в ее глазах опять вспыхнули искры гнева. Но она ничего не ска­зала. Уилсон уронил цепочку, почернев­шие звенья которой свернулись кольцами на столе.

Какое-то время она не мигая смотрела на обуглившийся металл, хмурясь все больше, и наконец сказала:

— Мы закончили? Теперь я могу уйти?

Уилсон был посрамлен.