ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Страсть — так, пожалуй, можно точнее всего определить чувство, которое движет героями этого романа известной американской писательницы Лай­зы Джексон. Подчас бремя страстей вынуждает их совершать н... Уважаемый читатель! С разрешения моего издателя хочу поделить­ся с тобой той радостью и волнением, которые вызывает во мне выход в свет романа «Сокрови­ща» (русский перевод романа издан редакцией международного журнала «Панорама» в начале 1996 г.— Ред.). Эта книга стала воплощением моей мечты писать более объемные и более проникновенные, более чувственные книги. Надеюсь, ты получишь удовольствие от «Сокровищ» — одного из моих самых любимых сочинений. Хочется верить, что ты познако­мишься и с моим следующим романом («Бремя страстей».— Ред.). В этом произведении рас­сказывается о судьбе двух единокровных сестер и соперниц Энджи и Кэссиди Бьюкенен, добива­ющихся любви сурового нелюдима Брига Маккензи. В книге тесно переплетаются тайные желания, беспощадная месть и смелая любовь. Благодарю всех, кто уже не первый год ин­тересуется моими сочинениями. Я люблю полу­чать письма от своих читателей и надеюсь, что и ты черкнешь мне пару строк. С самыми теплыми поже­ланиями Лайза Джексон Lisa Jackson 333 South State Street, 308 Lake Oswego, Oregon 97034 — Давайте пройдемся еще раз,— предло­жил он, откинувшись на спинку стула и забро­сив ногу в тяжелом ботинке на колено. Его напарник, Стив Гонсалес, остался стоять, упи­раясь плечом в дверную раму и скрестив руки на худосочной груди; взгляд его темных глаз неотрывно был направлен на женщину, кото­рая оказалась в центре всего происшедшего: убийство, поджог, а возможно и что-то значи­тельно большее. Нарочито небрежным жестом Т. Джон при­двинул к себе папку и начал листать страницы, пока не дошел до записи сделанного ею в от­сутствие адвоката заявления всего лишь нес­колько часов назад. — Ваше имя?.. Ее янтарные глаза вспыхнули от возмущ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она не спала уже более суток, а когда ей удавалось задремать, кошмарные видения ада на лесо­пильной фабрике сливались с видениями дру­гого ужасного пожара, который, как прожор­ливый огненный зверь, изуродовал жизнь ей и всей ее семье семнадцать лет назад. Дрожь охватила ее, колени подгибались, как только она вспомнила… О Боже, как отчетливо она все это помнила! Черное небо, красное зарево и раскаленные белые искры, выстреливающие в небеса, будто сам дьявол издевательски гри­масничал и плевался в Бога. Разорение… смерть… Господи, помоги мне!

Она заметила, что помощник шерифа при­стально смотрит на нее, он чего-то ждал от нее, она вспомнила, что он задал ей вопрос… кажется, о поездке в больницу.

— Мы уже можем ехать в больницу? — спросила она, стараясь внешне ничем не вы­дать своего состояния. О, Господи, пожалуй­ста, не допусти, чтобы он мучился! К глазам подступали слезы, словно капли росы, они по­висли на ее ресницах, но она не доставит удо­вольствия помощнику шерифа Т. Джону Уилсону видеть ее сломленной.

Ей следовало потребовать присутствия ад­воката, но это было невозможно — ее личным адвокатом был муж, а он сейчас боролся за собственную жизнь. У нее не было возможнос­ти увидеть его, но от врачей она знала, что у него сломаны ребра, челюсть, обожжены лег­кие, трещина в бедре, повреждена роговица правого глаза. Он чудом остался жив. Ему еще повезло…

Заставив себя подняться, она украдкой бро­сила прощальный взгляд на потерявшую свой блеск серебряную цепочку, ее неподвижные кольца показались ей мертвой змейкой в про­зрачной упаковке. Сердце у нее вдруг часто забилось, но она одернула себя — это просто серебряная безделица, недорогое украшение, и для нее оно ничего не значит. Ничего!

В больнице все звуки кажутся приглушен­ными. Дребезжание тележек и каталок, сигна­лы вызова врачей, тихие шаги — все звуки, казалось, неожиданно смолкли, когда Уилсон открыл перед ней дверь и она вошла в палату, где под стерильной белой простыней непо­движно лежал ее муж. Половину лица, правый глаз в том числе, макушку и затылок закры­вали бинты. То, что оставалось открытым, было в синяках и кровоподтеках. Распухший нос пересекали швы, мелкие порезы кожи были замазаны тонким слоем антисептика желтого цвета. Отросшая темная бородка уже чуть при­крыла открытую часть подбородка. Из капель­ницы в его вены поступала целебная жидкость.

У Кэссиди свело желудок, и она сжала зу­бы. Так вот чем это кончилось! Почему он оказался в ту ночь на лесопилке?.. С кем он встречался?.. С тем человеком, который умирал где-то в лабиринте палат этой больницы? И почему, о Боже, зачем кому-то понадоби­лось убивать его?

— Я пришла.