ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Спустя пятнадцать лет образцовой семейной жизни Эва вдруг обнаруживает, что у мужа роман с другой женщиной. Оскорбленная его предательством, а еще больше — ложью, она задумывает изощренную месть.Те... Карин Альвтеген ПРЕДАТЕЛЬСТВО Перевод со шведского Аси Лавруши Микке— за то, что ты, благодаря твоей любви и мудрости, добился всего того, что стоило таких усилий Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. 1 Кор. 13:4-7 Нет ни наказаний, ни наград, есть только последствия. — Я не знаю. Три слова. Сами по себе или в другом контексте совершенно безобидные. Начисто лишенные внутренней тяжести. Констатация того, что он не уверен и поэтому предпочитает не отвечать. «Я не знаю». Три слова. Но как ответ на ее вопрос они означали угрозу всему ее существованию. Посреди свеже отполированного паркета гостиной внезапно разверзлась бездна. А она ведь даже не спрашивала — просто высказалась, чтобы он понял ее тревогу. Если обозначить словами нечто совершенно немыслимое, то все сразу исправится. И для обоих наступит поворотный пункт. Последний год она вертелась как белка в колесе, и ей просто хотелось дать ему понять — она больше не может тащить весь этот воз одна. Ей нужна его помощь. Он ответил неправильно. Произнес фразу, которая, как ей казалось, вообще немыслима. — Может, ты сомневаешься в нашем общем будущем? — Я не знаю. Она не смогла переспросить, полученный ответ за мгновение стер все известные ей слова. Мозг совершил вынужденный оборот, по-новому оценивая то, что раньше не вызывало сомнений. У них разное будущее! Это не укладывалось в систему привычных представлений. Аксель, дом, вместе состариться, стать бабушкой и дедушкой. Как найти слова, которые помогут им

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда-то в юности она прилепила ироническую наклейку на магнитную доску у себя в комнате: «Разумеется, меня беспокоит несовершенство мира. Я уже несколько раз сказала: «Фу-у-у!» Такой она никогда не станет. Как ей казалось.

— Ты сегодня сердитый?

На вопрос Черстин Аксель не ответил, Эва подошла и присела перед ним на корточки.

— Не очень удачное нынче выдалось утро, да, Аксель?

В дверях показались Филиппа со своей мамой, и внимание Черстин переключилось на них.

Эва притянула Акселя к себе и обняла.

Все будет хорошо. Не бойся. Я обещаю, я все устрою.

— Аксель, пойдем, все уже собрались. Помнишь, что ты сегодня дежурный и тебе нужно принести из кухни фрукты?

Черстин протянула ему руку, и он наконец перестал дуться, подошел к своему шкафчику и повесил куртку. Эва встала.

— Хенрик заберет его в четыре.

Черстин с улыбкой кивнула, взяла Акселя за руку и скрылась в игровой. Эва пошла за ними. На самом деле это ей сегодня трудно с ним расстаться. Аксель отпустил руку Черстин, подбежал к Линде, одной из воспитательниц, и забрался к ней на колени.

Эва с благодарностью почувствовала, как отступает тревога. Это его привычный мир, ему здесь хорошо, а она рано или поздно решит все проблемы. Линда погладила Акселя по голове и слегка улыбнулась Эве.

Эва улыбнулась в ответ.

Здесь ему спокойно.

~~~

На встречу Юнас пришел раньше назначенного времени. Ему пришлось прождать минут пятнадцать, прежде чем доктор Салстедт, торопливо пройдя по коридору, открыл наконец дверь своего кабинета.

— Извините за ожидание, я осматривал пациента, которого привезли по «Скорой». Входите.

Закрыв за ними дверь, доктор сел за стол.

Юнас продолжал стоять. От спокойствия, которое давала ему Анна, не осталось и следа, он утратил защиту, и тревога стремительно набирала силу. Сейчас ему придется расплачиваться за покой прошедшей ночи. Он почувствовал первые сигналы этой тревоги еще в коридоре. Она стала подбираться к нему еще утром, во время осмотра. Взгляды персонала на спящее тело Анны. Слова обычные, но новая интонация, смутные намеки.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Он чувствовал, как тяжесть нарастает с каждым мгновением.

Четыре шага до кресла для посетителей. Не три и не пять. Тогда бы ему пришлось вернуться к двери и начать все сначала. Тройки и пятерки нужно избежать во что бы то ни стало.

Не прикасаясь к подлокотникам, он сел, следя взглядом за рукой Салстедта, которая притянула к себе, но не стала открывать коричневую папку с историей болезни.

Доктор Салстедт молча смотрел на него.

Он действительно сделал четыре шага? Уверенность исчезла. О господи. Алингсос — Арьеплуг, 1179 километров; Арбога — Арланда, 144; Арвидшаур — Борлэнге, 787.

— Как вы себя чувствуете?

Неожиданный вопрос застал его врасплох. Он знал, что внешне его расстройство незаметно.