За долгие годы он выработал уникальную способность скрывать свой внутренний ад от других.
Стыдно, что сейчас он не смог проконтролировать себя.
— Спасибо, хорошо.
Наступила тишина. Если врач, сидящий напротив, в самом деле интересуется его здоровьем, то вряд ли удовлетворится таким ответом. Взгляд у доктора был очень серьезным. Эта серьезность предвещала нечто большее, чем просто очередной медицинский отчет.
Юнас переменил позу. Нужно как можно меньше касаться кресла.
— Юнас, сколько вам лет?
Он сглотнул. Только не пять. Даже если после двойки.
— В следующем году исполнится двадцать шесть. А почему вы спрашиваете? Я полагал, мы будем говорить об Анне.
Доктор Салстедт внимательно посмотрел на него, затем опустил взгляд.
— Сейчас речь не об Анне, а о вас.
Борлэнге — Буден; 848, Бурос — Бостад, 177.
— Что? Я не понимаю, о чем вы.
Салстедт снова поднял глаза.
— Кем вы работали? До того, как это случилось?
— Почтальоном.
Он заинтересованно кивнул.
— Вот как. Вы никогда не скучаете по своим товарищам?
Он шутит? Или в элитном районе, где, по-видимому, проживает доктор Салстедт, почтальоны ходят по домам бригадами?
Врач вздохнул и открыл коричневую папку.
Он прикасался к подлокотнику или нет? Уверенности нет. Если да, то нужно дотронуться до него еще раз, чтобы обезвредить первое прикосновение. А если первого не было? Господи, нужна какая-нибудь нейтрализация.
— Вы на больничном вот уже почти два с половиной года. Столько, сколько здесь лежит Анна.
— Да.
— Скажите почему?
— А как вы думаете? Конечно, потому, что хочу находиться рядом с Анной.
— Анна обойдется здесь и без вас. О ней заботится персонал.
— Вам, также как и мне, прекрасно известно, что персонал не успевает делать все, что ей необходимо.
Доктор Салстедт внезапно погрустнел и замолчал, глядя на свои руки. Тишина сводила Юнаса с ума. Всеми силами он пытался сопротивляться одержимости, разбушевавшейся во всем теле.
Врач снова посмотрел на него.
— Все, что необходимо ей для чего, Юнас?
Он не мог отвечать. На стене слева — раковина. Нужно вымыть руки. Удалить касание, если он все-таки тронул подлокотник.
— Как вам известно, температура не падает, вчера мы делали эхокардиографию. Очаг инфекции в области аорты меньше не стал, а он регулярно производит крошечные септические эмболы, другими словами, сгустки, наполненные бактериями. Эти бактерии попадают в ствол ее головного мозга и вызывают очередные тромбы.
— Вот как.
— За два месяца у нее это уже третий тромб. И с каждым разом тяжесть комы усугубляется.
Он слышал об этом раньше. Врачи всегда говорят худшее, чтобы не давать повода для напрасных надежд.
— Вам нужно попытаться принять тот факт, что она никогда не придет в сознание.
Не в силах больше с собой бороться, он встал и направился к раковине.
Четыре шага. Не три.






