Интересно, у нее везде кожа такая же мягкая? — подумал вдруг Дэнни, и от этой мысли ему стало немного не по себе.
Баронесса: Я баронесса фон Аусблинкер. А это мой замок. И все, что вы видите кругом, все эти земли — тоже мои.
Она кивнула на окно, за которым солнце озаряло последними лучами многомильные лесные просторы.
Дэнни: И город тоже? Он уже начал ей подыгрывать.
Разумеется, и город тоже. Город и замок служили друг другу много столетий. Ваше имя?
Дэнни. Дэнни Кинг. Кузен Ховарда Кинга, который с чего-то возомнил, что замок принадлежит ему.
Да, он полагает, раз деньги заплачены, то теперь он может жить в моем доме. Все американцы одинаковы.
Вот как? Вы хорошо знаете американцев?
Баронесса сощурила маленькие глазки. Я была замужем за американцем сорок три года.
Эл Чандлер,
трескуче отчеканила она с таким напором, что тут же залилась кашлем, а после приступа еще долго не могла отдышаться. Он был чемпионом по гольфу.
Эл Чандлер, Эл Чандлер… Дэнни повторил имя несколько раз, как бы припоминая, но это была лишь игра. Будь имя ему знакомо, он вспомнил бы за секунду. Он в жизни не слышал ни про какого Эла Чандлера.
Они с баронессой все еще стояли у окна. Слева между деревьями просматривался замок, его окна зажигались одно за другим.
Дэнни: Вы с Элом Чандлером жили в Америке?
О да. Все сорок три года, до самой его кончины. Выезжали только ненадолго. Мои дети и сейчас живут там: в Тусоне, Гейнсвилле и Атланте. Мои сыновья больше американцы, чем вы. Летом они носят шорты. Европеец никогда не наденет на себя шорты, никогда! Потому что голые мужские ноги — это жалко и неприлично.
Дэнни: Странно. Я видел много европейцев в шортах.
Значит, то были не настоящие мужчины.
Простите, в каком смысле?
Баронесса улыбнулась. Можете сесть.
Она указала костлявым пальцем на пару кресел перед угловым камином, занимавшим изрядную часть небольшой комнаты. В камине горели два полена. Дэнни опустился в одно из кресел, и его окутал запах пыли, смешанный с застарелыми запахами чьих-то тел. Баронесса в соседнем кресле склонилась вперед, опершись локтями об острые коленки, и с минуту буравила его лицо колючими глазками.
Вы мужеложец, наконец объявила она.
Да? Надо же.
Вы пользуетесь косметикой.
А-а. Он рассмеялся. Просто это мой стиль.
Вот как? Разве из-за этого стиля люди не принимают вас за мужеложца?
Может, некоторые и принимают.
Нормальный мужчина ни за что бы такого не допустил.
Если я правильно вас понял, нормальный мужчина — это Эл Чандлер? Почему-то Дэнни нравилось произносить это имя.
Эл недолюбливал мужеложцев, но тщательно это скрывал. Он был настоящим джентльменом. Хотя что я вам объясняю, вы ведь понятия не имеете, что такое настоящий джентльмен!
Вы правы, ни малейшего.
И никто в Америке не имеет.






