ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Клеопатра при рождении была объявлена богиней, в восемнадцать стала царицей, дважды выходила замуж — за собственных братьев, начав войну против первого и отравив второго; ее любовниками были Юлий Ц... Глава 1 Эта египтянка Главное достоинство человека — разумное понимание того, во что не стоит верить. Еврипид Клеопатра Седьмая, одна из самых знаменитых женщин, что когда-либо жили на земле, правила Египтом двадцать два года. В один прекрасный день она потеряла царство; обрела вновь, потом опять едва не потеряла, создала империю — и утратила все. Богиня по праву рождения, царица с восемнадцати лет и знаменитость на все времена, эта женщина еще при жизни удостоилась восторгов и хулы, сделалась героиней сплетен и легенд. В зените славы она владела всем восточным Средиземноморьем, последним из великих египетских царств. В ее руках на краткий миг оказалась судьба всего западного мира. Она родила ребенка от женатого мужчины и еще троих от другого. И умерла в тридцать девять лет спустя четверть века после рождения Христа. Смерть упрочивает прижизненную славу, а конец Клеопатры был внезапным и будоражащим. И с тех самых пор ее история волнует наше воображение. Величайшие поэты и драматурги посвящали ей свои произведения; вот уже две тысячи лет она говорит их голосами. Посмертная жизнь Клеопатры оказалась удивительно насыщенной: она побывала астероидом, компьютерной игрой, рекламной картинкой, маркой сигарет, ночным клубом, игральным автоматом, синонимом Элизабет Тэйлор. Все началось с легкой руки Шекспира. Если бы он только знал… О ней все слышали, но ее никто не видел. Клеопатра одна из самых известных исторических фигур, но мы не имеем ни малейшего понятия о том, как она выглядела. Более-менее достоверным можно считать одобренное самой царицей изображение на монетах. Это была мудрая и трезвая правительница, которая знала, как построить флот, как подавить мятеж, как чеканить

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По римским законам, Антоний не мог взять в жены чужеземку даже после официального развода. По греческим и восточным представлениям, их с Клеопатрой и так можно было считать мужем и женой. С египетской точки зрения, в их отношениях не было ничего предосудительного. Формально соправителем Клеопатры был Цезарион, и у нее не было нужды вступать в брак с Антонием, не имевшим в ее стране никакого официального статуса. Для египтян римлянин мог быть ее другом или покровителем, но никак не царем. Однако то, что казалось приемлемым для Египта, было немыслимо в Риме. Какая роль отводилась Клеопатре на Западе? Для нее не существовало подходящей категории: не называясь женой, она могла быть только любовницей, конкубиной. Но если так, почему Антоний приказал чеканить ее портрет на римских монетах? Туманны были и дальнейшие планы египтянки и римлянина. Собирались ли они воплотить в жизнь мечту Александра Македонского, уничтожить границы и сделать мир единым, как гласило пророчество? Или Антоний хотел править всем Востоком, а Клеопатру сделать императрицей? (Тем самым он сыграл бы на руку Октавиану: римлянин терял гражданство, если получал официальный статус в другом государстве.) На деле их планы могли оказаться куда проще и определеннее — например, учредить две столицы, — но они все равно оставались за пределами понимания прямолинейного римского ума. Отношения Антония с колониальной царицей были совершенно противоестественными. Иностранец не мог сделаться равным римлянину. Тем легче было Октавиану создать образ жестокой, ненасытной правительницы, мечтающей завладеть всем миром. Этот образ оказался весьма живучим и убедительным. Классик двадцатого века рисует Клеопатру отвратительным существом, присосавшимся к Антонию, словно пиявка, чтобы с его помощью осуществить дерзкие захватнические устремления, которых у царицы просто не могло быть. Военные цели Антония тоже оставались не совсем ясными. За что он, собственно говоря, собирался сражаться? Возможно, бывший консул действительно хотел восстановить республику, но что делать с матерью его детей, наполовину египтян?

У Октавиана, напротив, все было просто и понятно, по крайней мере, когда речь заходила о войне или мести. Доводы новоявленного диктатора были проще и зримее. Он мастерски сыграл на свойственной соотечественникам ксенофобии: неужели мы, «римляне, властелины большей части света», сдадимся этим варварам? Мир не в последний раз в истории разделился на мужественный, рациональный Запад и загадочный женственный Восток, которому Октавиан объявил своего рода крестовый поход. Он призывал бороться не столько против, сколько за: за римскую стойкость, благонравие и простоту, за все, о чем его шурин позабыл в объятиях Клеопатры.