Антоний больше не был римлянином; он превратился в египтянина, подкаблучника, жалкого, бессильного и женоподобного, ибо «тот, кто польстился на царскую роскошь и стал вести себя как женщина, уже не способен рассуждать и действовать как мужчина»
. Октавиан высмеивал даже литературный стиль своего врага. И кстати, все уже в курсе, что Антоний пьет? Диктатор больше не вспоминал о наследии Цезаря; теперь он всячески подчеркивал свое божественное происхождение. Весь Рим давно знал, что Октавиан ведет свой род от Аполлона, в честь которого он возвел новый величественный храм.
Чтобы объявить Антония подкаблучником, Октавиану понадобилось определенное мужество. Диктатор публично признал то, что отмечают мужчины, которым довелось играть в теннис с женщиной: в таком поединке больше чести проиграть, чем победить. По мнению римлян, женщину нельзя было считать равным противником. Сыграв на обвинении против Клеопатры, Октавиан сумел нащупать правильную ноту, чтобы разыграть пьесу для целого оркестра. Он приписал царице столько всевозможных пороков, что она стала походить на сказочное чудовище. Эта жестокая, кровожадная демоница была не просто новой Фульвией. Она жаждала заполучить все, что принадлежало Риму. Неужели великий и славный народ, покоривший германцев, растоптавший галлов, захвативший Британию, победивший Ганнибала и разрушивший Карфаген, дрогнет перед «кошмаром в женском обличье»? Что сказали бы его великие предки, если бы узнали, что их сыны, получившие в наследство весь мир, устрашились египетской блудницы со всеми ее евнухами и цирюльниками? Война будет страшной, но чем горше жертва, тем прекраснее победа. На кону римская честь. Долг великой нации «покорить человечество», стать достойными своей славной истории, отомстить за оскорбления и не допустить, чтобы «женщина сделалась равной мужчине»
[55]
.
В начале тридцать первого года выдающийся римский флотоводец Агриппа внезапно совершил бросок к греческому берегу. Старый друг и наставник Октавиана в полной мере обладал решимостью и хваткой, которых так не хватало его командиру. Агриппа отрезал Антония от снабжения и разрушил его южную базу; спохватившись, Октавиан отправил восемьдесят тысяч человек через Ионийское море на берег Адриатики. Они оттеснили противника к северу. Пехота не успела подойти, и Марку Антонию пришлось отступить. Клеопатра пыталась успокоить друга: «Зато мы зачерпнули Цезаря». Дело в том, что захваченная врагом бухта (предположительно современная Парга) имела форму ложки. Октавиан жаждал решительной битвы, к которой Антоний не был готов. Титаническим усилием он обратил противника в бегство.






