ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Клеопатра при рождении была объявлена богиней, в восемнадцать стала царицей, дважды выходила замуж — за собственных братьев, начав войну против первого и отравив второго; ее любовниками были Юлий Ц... Глава 1 Эта египтянка Главное достоинство человека — разумное понимание того, во что не стоит верить. Еврипид Клеопатра Седьмая, одна из самых знаменитых женщин, что когда-либо жили на земле, правила Египтом двадцать два года. В один прекрасный день она потеряла царство; обрела вновь, потом опять едва не потеряла, создала империю — и утратила все. Богиня по праву рождения, царица с восемнадцати лет и знаменитость на все времена, эта женщина еще при жизни удостоилась восторгов и хулы, сделалась героиней сплетен и легенд. В зените славы она владела всем восточным Средиземноморьем, последним из великих египетских царств. В ее руках на краткий миг оказалась судьба всего западного мира. Она родила ребенка от женатого мужчины и еще троих от другого. И умерла в тридцать девять лет спустя четверть века после рождения Христа. Смерть упрочивает прижизненную славу, а конец Клеопатры был внезапным и будоражащим. И с тех самых пор ее история волнует наше воображение. Величайшие поэты и драматурги посвящали ей свои произведения; вот уже две тысячи лет она говорит их голосами. Посмертная жизнь Клеопатры оказалась удивительно насыщенной: она побывала астероидом, компьютерной игрой, рекламной картинкой, маркой сигарет, ночным клубом, игральным автоматом, синонимом Элизабет Тэйлор. Все началось с легкой руки Шекспира. Если бы он только знал… О ней все слышали, но ее никто не видел. Клеопатра одна из самых известных исторических фигур, но мы не имеем ни малейшего понятия о том, как она выглядела. Более-менее достоверным можно считать одобренное самой царицей изображение на монетах. Это была мудрая и трезвая правительница, которая знала, как построить флот, как подавить мятеж, как чеканить

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Последовали недели позиционной войны и вялых стычек; люди Октавиана хозяйничали на побережье Западной Греции, войска Марка Антония стояли на юге, у Амбрийского залива. Расположенный в пустынной болотистой местности Акций был на редкость удобной гаванью. Антоний и Клеопатра очень быстро поняли, что заболоченная низина, поросшая осокой и папоротником, куда лучше годится для поля боя, чем для военного лагеря. Наступало время роковых решений. Октавиан безуспешно пытался выманить Антония в море, а тот хотел навязать противнику битву на суше. Весной и летом римский диктатор ограничивался тем, что ловко перехватывал неприятельские обозы. Сколько бы Клеопатра ни иронизировала по поводу Цезаря в ложке, необъяснимая медлительность и ничем не обусловленные решения привели к тому, что они с Антонием начали стремительно терять преимущество. Антония больше всего занимал стратегический вопрос: где предпочтительнее сойтись с Октавианом, на море или на суше? А две армии продолжали смотреть друг на друга с травянистых берегов по обе стороны узкого пролива.

Со стороны лагерь Антония производил неизгладимое впечатление пестротой и пышностью, разноцветьем знамен и блеском доспехов. Рослые фракийцы в черных туниках и сверкающих панцирях мешались с македонянами в алых плащах и мидянами в ярких рубахах. Вышитое золотыми нитями облачение египетских воинов пошло бы царям или мифологическим героям. Блеклая греческая пустошь наполнилась позолоченными шлемами и кирасами, пестрыми плюмажами, сияющими клинками и копьями. Здесь собралось оружие со всего света: фракийские плетеные щиты и колчаны, римские мечи, критские луки, македонские длинные пики

[56]

. Клеопатра сумела помочь другу не только золотом: в отличие от него она свободно говорила с азиатскими военачальниками на их языках. Египтянка могла объясниться с армянскими всадниками, эфиопскими пехотинцами, мидийскими ополченцами, не говоря уже об их правителях. В восточных войсках царило единение. В Азии могущественные царицы были не в диковинку. Канидий не ошибался. Присутствие Клеопатры напоминало воинам о том, что им предстоит сражаться вовсе не за римскую республику, к судьбе которой они в большинстве своем были совершенно равнодушны. Азиатские цари не симпатизировали ни Антонию, ни Октавиану, против которого они с радостью объединились, как в восемьдесят девятом году, при Митридате, призвавшем их предков не покоряться Риму. Клеопатра, которой волею судеб довелось оказаться в эпицентре римской политики, оставалась одной из них. Марк Антоний отверг лишь одного, самого преданного и расторопного из своих помощников. Ирод явился в лагерь с мешками золота, хорошо обученной армией и большим запасом кукурузы.