Для него нет никаких сомнений в том, что Клеопатра предала Антония и сделала так, чтобы флот перешел на сторону Октавиана. Такое в принципе возможно: царица старалась сохранить для себя утерянное Антонием пространство для маневра. Однако достоверной информации мало, а главные источники пристрастны. Дион везде видит предательство, а Плутарх губительные страсти. Охваченный паникой город теперь принадлежал Октавиану.
Предательница или нет, Клеопатра не стала дожидаться возвращения Антония. У нее не было ни малейшего желания выслушивать его напыщенные тирады. С любовником было покончено, окончательно и бесповоротно. Сбежав от Антония, Клеопатра с верными слугами поспешила в мавзолей. Они закрыли за собой массивные двери и опустили решетку. Вход был надежно заблокирован, но царица приказала на всякий случай задвинуть засовы. Дион полагает, что все это было хорошо разыгранным спектаклем. Октавиан не прекращал слать египтянке утешающие письма, и она вполне могла обменять жизнь любовника на спасение страны. Полное драматизма бегство в мавзолей было призвано подтолкнуть Антония к самоубийству. Полководец подозревал, что это уловка, «но, будучи ослепленным любовью, гнал от себя эти мысли и жалел царицу больше, чем самого себя». Принять версию Диона трудно: при всем двуличии Клеопатра не была бессердечной. Узнав о ее смерти, Антоний без сомнения не стал бы жить дальше. Тем не менее, согласно Диону, укрывшись в мавзолее, египтянка отправила Антонию гонца с сообщением о ее смерти.
Зачем она его обманула? Клеопатру обвиняют в таком количестве измен, что именно этот обман, пожалуй, самый гуманный и наименее неожиданный, не может не вызывать сомнений. В конце концов, Антоний давно предлагал убить себя, чтобы спасти ее. Октавиану живой Антоний был ни к чему, да и Клеопатре он скорее мешал. Кто-то должен был помочь ему уйти из жизни, хотя потерпевшие поражение римляне, как правило, делали это сами. Отправленное письмо могло дойти до адресата в искаженном виде еще до того, как его содержание переврали историки. В любом случае Антоний не стал тянуть время: без Клеопатры он потерял смысл жизни. Да и обидно было вновь оказаться трусливее женщины. Полководец получил горькую новость в присутствии друзей и свиты. Согласно Плутарху, он без промедления снял нагрудник и прокричал: «О, Клеопатра! Меня пугает не то, что я потерял тебя, так как скоро мы воссоединимся. Но мне горько, что столь великий человек, как я, уступил женщине в храбрости». Согласно более ранней договоренности, слуга Антония Эрот согласился убить его, если возникнет такая необходимость. Антоний попросил его исполнить обещание. Эрот достал меч и, отвернувшись от своего господина, убил себя.






