Все эти богатства были приготовлены к сожжению; уж если Клеопатре суждено погибнуть, пусть богатства Египта исчезнут вместе с ней. Мысли об этом не давали Октавиану покоя.
Когда Октавиан был на подходе к Александрии, Антоний неожиданно встряхнулся. Собрав небольшую армию, он выехал навстречу авангарду вражеского войска, встретив его в нескольких милях к востоку от Канопских ворот. Армия Октавиана была ослаблена длительным переходом, и кавалерии Антония удалось одержать верх, обратив передовые отряды в бегство. Приободрившийся полководец вернулся в Александрию, чтобы поделиться хорошими новостями: «Затем, наслаждаясь своей победой, он вбежал во дворец, не снимая боевого облачения, поцеловал Клеопатру и представил ей одного из воинов, наиболее отличившихся в том бою». За отвагу Клеопатра наградила запыленного и усталого юношу золотыми нагрудником и шлемом. Тот с благодарностью принял награду и той же ночью перебежал к Октавиану. Несломленный Антоний предпринял еще одну попытку переманить на свою сторону неприятельские войска; в конце концов часть этих солдат когда-то была под его началом. Он отправил бывшему шурину вызов на поединок. На этот раз его удостоили внимания: Октавиан сухо ответил, что в распоряжении Антония есть много других способов умереть.
Диктатор планировал одновременное нападение с суши и с моря. Вечером тридцать первого июля во дворце состоялся мрачный, молчаливый ужин. Октавиан разбил лагерь перед внутренними воротами Александрии у городского ипподрома. Флот стоял на якоре прямо у входа в гавань. Над некогда веселым городом разлилась зловещая тишина. Собрав друзей, Антоний предложил им устроить последний пир, ведь завтра у них, возможно, будет новый хозяин, а сам он обратится в прах. Его друзья разрыдались при таких словах, а он их утешал. Полководец не стал просить их о бессмысленном сопротивлении, для себя же он хотел лишь достойной смерти. На восходе первого августа Антоний с остатками пехоты вышел из городских ворот, расположившись так, чтобы видеть перемещения на море. Город был погружен в тишину. Антоний стоял неподвижно, нервно ожидая исхода битвы. Его флот подошел вплотную к кораблям Октавиана и приветствовал неприятеля поднятыми веслами. Флот Октавиана вернул приветствие, после чего, как Антоний мог видеть с берега, корабли, не вступая в бой, вместе вернулись в гавань. Не успели два флота слиться в один, как Антония бросила и кавалерия. Пехота вступила в вялую перестрелку с противником. В негодовании от того, что «Клеопатра предала его ради врагов, с которыми он боролся ради нее», Антоний бежал во дворец. Страшные обвинения можно приписать его помутившемуся рассудку, однако не склонный доверять египтянке Дион принимает их за чистую монету.






