Недаром Цезарь вошел в историю, а Клеопатра стала легендой.
Поиски правды существенно затрудняет и то, что римские биографы Клеопатры сами не слишком глубоко знали историю. Это хорошо видно из их произведений. Все мы, подобно Марку Твену в переполненном туристами Ватикане, порой предпочитаем копии оригиналам. Античные авторы не исключение. Они охотно пересказывали старые предания и приписывали Клеопатре чужие грехи. В те времена в исторических сочинениях ценили размах, а вовсе не точность. В античных текстах злодеи вечно носят вульгарный лиловый цвет, обожают лакомиться жареными павлинами, умащают тела драгоценными мазями и плавят жемчуг. Если вы развратная и жадная до власти египетская царица или жестокий пират, вам сам бог велел выбирать экстравагантные аксессуары. Богатство и беззакония шли рука об руку; негодяи наряжались в золото и пурпур. Так история превращалась в миф, а люди в богов. Клеопатра принадлежала к тому миру, в котором можно было услышать лиру Орфея и увидеть яйцо, из которого явилась на свет Елена Троянская (это случилось в Спарте).
История пишется не только грядущими поколениями, но и для грядущих поколений. Самые надежные из наших источников никогда не видели Клеопатру. Плутарх родился через семьдесят шесть лет после ее смерти (он был современником Матфея, Марка, Луки и Иоанна). Аппиана от его героини отделяло почти столетие, а Диона — около двух. История царицы отличается от большинства подобных историй тем, что у каждого из мужчин, которые брались ее рассказать, были причины исказить факты. Отношения Клеопатры с Марком Антонием были самыми долгими, а с его соперником Августом — самыми драматическими. Август погубил Антония и Клеопатру. А чтобы возвыситься в глазах римского народа, придумал скандальную версию о коварной, алчной и кровожадной египетской правительнице, помешанной на власти. Победитель намеренно наделил царицу немыслимыми гипертрофированными чертами, чтобы возвысить собственную победу и заодно оттеснить на второй план истинного врага — бывшего шурина. В результате получилось нечто вроде жизнеописания Наполеона, составленного британцами, или истории Америки в изложении председателя Мао.
Исторические свидетельства о Клеопатре не только тенденциозны, но и весьма скудны. В Александрийской библиотеке не уцелело ни одного папируса. А от самого города сохранились только подземелья. До нас дошло всего одно слово, начертанное рукой царицы: в тридцать третьем году до нашей эры она начертала на собственном указе «гинесто», что по-гречески означает «да будет так»). Классические авторы зачастую пренебрегали не только фактами, но и логикой, их писания противоречат одно другому.






