ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Продолжение романа В. Бирюка "Зверь лютый". Наш попаданец подрос. Только вот с прогрессорством снова не очень. Ну, если разве в сексе. Нет, на этот раз не его, а он. Подрос же. Просто помните, что... Книга 2 Буратино Бурати́но (итал. burattino — деревянная кукла) — главный герой сказки А. Н. Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино» (1936). Часть 5 Две беды: дураки и дуры... Глава 23 Дорога. В России - название место по которому собираются проехать. Сколько мне пришлось помотаться по разным дорогам... В той еще - моей России. Даже смерть свою я там нашёл. У поворота на Кащенку. И здесь... Дорога - это что-то "откуда-то" - "куда-то". В моем конкретно случае: от смерти к смерти. Позади остался город, где есть четверо очень серьёзных людей, которые очень хотят моей смерти. По разным поводам, но, в основном, медленной и мучительной. Включая моего единственного господина, мою единственную любовь. Впереди маячило неизвестное болото, в котором меня упокоят. Моя верная служанка. Первая, кто назвала меня "господин". Стоило ли столько терпеть, мучится, переживать и страдать... "И этот сошёл где-то под Таганрогом Среди бесконечных степей". Я трясся на задке телеги, на востоке все выше поднималось солнце. Я устал, очень устал от всего этого. От этого мира, от этих... предков. От боли, от страха, от непонимания... От всего, что зовётся "Святая Русь". Впереди была скорая смерть. Оставалось только её дождаться. Несколько дней и все это кончится. Лишь бы не очень больно. Говорят же: "Люди просят у бога лёгкой жизни, а надо просить лёгкой смерти". И еще говорят: "Когда человек планирует - бог смеётся". В то утро господь хохотал. Над всеми в этой местности. * * * В нескольких сотнях вёрст к востоку в степи стояла юрта, в юрте сидел человек и думал. За всех нас. В первой же фразе сразу две ошибки. Никогда не называй половецкого хана - "человек". В становище много разных людей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кто мне разные благие дела делали. Благодеяния понимая по своему разумению. Юлька-лекарка меня от смерти спасла, в богатый дом на хорошее место устроила. Фатима выучила многому, из Киева живым вывела. И еще были. Всех их называю я "Благодетели мои". Все умерли. Кто от руки моей, кто по моей воле как Саввушка. Кто от дел моих, либо от дел, от моих дел произошедших. Во всяком случае таковом - своя причина была. Но никто живым не остался. Вот и мнится мне, что и общая на все случаи таковые причина должна быть. А вот какая - промыслить не могу. Или мир сей так от меня боронится?

Потом я сунул дрючок Марьяше под нос и убедил, что еще раз мявкнет громко - никаких гривен у меня не будет - пойдёт поганым в полон. Отбитая по всем местам до полной готовности. Наконец она заткнулась, оделась, волосы, которые от грязи и крови колом встали, платочком прикрыла и... полилось повествование.

Интересно у женщин рефлексы устроены. Пришлось как-то вытаскивать одну даму из глубокого наркоза после кесарева. Она чуть шевелиться начала, в глазах еще муть полная, координация нарушена, брюхо распанахано - только-только швы наложили. А она первым делом ручкой к голове - волосы поправить.

И эта такая же - чуть не убили, изнасиловали, одежда - тряпье чужое, на голове - воронье гнездо слипшееся, а все равно - причёску поправляет.

Я сидел, слушал, кивал, стругал ножичком свой дрючок, приводя его к каноническому виду. Ждал. Лезть по светлому времени на открытое место против конных - глупость и смерть. Лезть наверх в этот светлый лес - снова против конного. Тоже самое, только моего поту больше. Идти вверх по яру и искать укрытие... Кыпчаки не только скотоводы, но и охотники. А мы тут наследили так... Если они начнут искать убийцу этого парня - найдут. Две сабли у меня есть. Только саблист я... такой же как шпажист. Себя бы не поранить. Как попаданцам удаётся сразу же фехтовальщиками становится - непонятно. Там же и мышечная память, и развитие, объем соответствующих мышц. А еще тактика, стратегия. Оба уровня - и рефлекторный, и сознательный должны работать синхронно. Весьма нетривиальная психология боя. Представилось как у очередной попадуньи или попаданки стремительно разрастаются бицепс и трицепс на правой руке, широчайшая и двуглавые бедренные... И вся она становится... как у Шварцнегера.

Так что оставалось только ждать и надеяться. Что половцы не пойдут искать. Два моих убивальника уже остывают. Может и опять... Русский авось.

Глава 25

Марьяша изливала на мои уши историю своего рода. С пачкой эпизодов возвышенной и романтической любви.

Все, как обычно здесь, упиралось в Мономаха. Князь по каким-то своим делам оказался в сожжённом поляками Берестье. Он же Брест, он же Брест-Литовский. В отличии, например, от Бреста Нормандского. Там ему попал на глаза поляк Ян.