Без смердов. Земли много, все что не боярское, не монастырское - княжий земельный фонд. Селения смердов - веси больше тридцати лет на одном месте не сидели - переселялись. Подсечно-огневое земледелие. Бегай за ними потом. А служилые ставили усадьбы. Оседали. Вот и должен был новый землевладелец ставить своё собственное хозяйство на своей земле. Свою усадьбу, свой хутор. Со своим семейством, своими холопами, закупами. Сманивать к себе вольных людей. Хорошо, если были родственники. Если из простых - просто приходили и селились вместе. Если нет - старались новый надел к уже существующему присоединить. В любом случае - помогали. У Акима на Руси родни не было. Поэтому - сам начинал. С женой и парой слуг. Жена в первую зиму умерла. А дочку пристроил к родне мужа. Позже, как поднялся, отстроился - забрал к себе, уже с маленьким внучком.
На новом месте подыматься не просто. По-всякому бывало. Пухли от голода, мёрли от болезней, от пожаров, от разбойников... Если вымирали - "На все воля божья". Если все-таки укоренялись и окрестьянивались ("осмердячивались") - становились смердами или "житьими людьми". А вот если поднимались - на схороненной добыче, на сохранившихся связях возле князя, пупок надрывая - становились настоящими боярами-вотчинниками. Получали грамотку и вносились в списки-столбцы. Бояре приходили по княжьему зову со своими людьми, конно и оружно. Остальные платили подати. На Руси, как и в Англии после Вильгельма-Завоевателя, правящий дом получал доход только со своей земли, а не с земель своих вассалов.
Положение отставников с уходом на хутора было... не очень. Тут ведь не столыпинская реформа, а княжья усобица. С постоянным перескакиванием конкретного князя со стола на стол. Как проститутки в борделе. А новый князь может оказаться врагом прежнему. Или кому-то из его слуг приглянется хуторок, или кто старые дела вспомнит. Альтернативным предложением земельному участку был обычно хороший городской дом. С возможным участием в кое-какой торговлишке. Но Акиму таких предложений не делали. Вот и пришлось ему строить свой хутор. В дебрях лесных на реке Угре. И молодая жена карьерного подьячего туда же перебралась. С сыном, но без мужа - очередной приступ войны мастодонтов требовал присутствия смоленских у Киева. И не только мечемахателей. Так Марьяша и жила последние десять лет - всю свою супружескую жизнь. Хоть и с перерывами, но...
"Хуто-хуто - хуторянка.
Девчоночка-смуглянка".
Смуглянкой она тоже не была.
После стресса у человека часто начинается приступ болтливости. Вот этот случай и имел место быть. Она увлеклась, начала жестикулировать, армяк, одетый на голое тело, несколько разошёлся, и мне открылось... вполне приятное зрелище.






