ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В книге современной американской писательницы честно переплелись судьбы умудренного жизнью полицейского и прекрасной манекенщицы, попавшей в паутину опасностей. Их ждут настоящие испытания, но любовь... Верь мне! Джин Реник 1 Элисон Шрив, одетая в толстый индийский свитер, который, впрочем, не согревал ее, стояла на заснеженном асфальте у здания аэропорта, рассматривая свои новые спортивные ботинки. Шрам на ее левом плече занемел от холода и ныл; ее тошнило от через силу съеденного завтрака, казалось, что его тяжесть вот-вот вывернет желудок наизнанку. Аэропорт бурлил: подъезжали пестрые такси, запорошенные снегом автомобили заносило на скользкой дороге, они сигналили, буксовали, мимо спешили нервные пассажиры. Прохожие женщины с интересом поглядывали на Джейка, не обращая никакого внимания на неприметную Элисон, стоявшую прислонившись к холодной дверце его серебристо-голубого мерседеса. Снежная крупка покалывала кожу на лице, а порывы ветра развевали ее густые белокурые волосы. Даже под кожаной курткой, одолженной у Джейка для предстоящей поездки, ее тело стыло на ледяном ветру. Она подняла глаза — в темных кругах усталости — и пристально поглядела на его породистое лицо в автомобильном окне, как всегда, строгое и непреклонное, обращенное сейчас к ней. — Может, я все-таки не полечу? На пересадку в Майями слишком мало времени: я наверняка не успею, пропущу рейс… Ветер подхватил обрывки ее слов и пар дыхания, а она в это время откровенно искала причины, чтобы в последнее мгновение отменить поездку. — Я ведь изучала культуру племен майя, и эти раскопки вряд ли мне многое дадут… Да и солнце может повредить моей к-коже… Она начнет шелушиться… Неумолимый голос Джейка резко оборвал ее: — С каких это пор ты беспокоишься о своей коже? Я же сам видел, как, загорая, ты доводила ее до красноты макового цвета. И потом ты едешь вовсе не из-за интереса к культуре древних майя. А я,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хотя из рекламных проспектов было известно, что до отеля надо добираться по воде, сейчас Элисон, не умевшая плавать, с сомнением глядела на эти утлые лодочки, похожие скорее на каноэ. О, Боже, она страшно боялась воды! «Если может Вуди, то я тем более могу», — как заклятье, повторяла она про себя одну и ту же фразу.

Стоя нетвердо на затекших ногах, Элисон надела рюкзак и поспешила подхватить Вуди под руку, освещая ей путь карманным фонариком. «Если может Вуди, то я тем более могу», — вертелось у нее в голове.

Зекери оценил заботливое отношение Элисон к пожилой женщине; он замыкал шествие, следуя за ними как телохранитель. На причале он погрузил их багаж, легко прыгнув в лодку, затем поднял на руки и перенес на борт худенькую Вуди, и помог Элисон, растерянной и неуклюжей, взойти туда же, удерживая в равновесии лодку на воде.

Лодочник протянул Элисон спасательный жилет, и та надела его, старательно затянув все до единой тесемки, затем она выбрала себе место в центре лодки рядом с Вуди.

— Так дело не пойдет, — распорядился лодочник, указывая на Зекери, — вы слишком тяжелый груз для кормы.

И он усадил его на скамейку в центре лодки между двумя женщинами. Элисон изо всех сил старалась хотя бы здесь не касаться его тела, отодвигаясь на самый краешек скамьи, и одновременно ее страшила близость воды.

— Вы не боитесь выпасть за борт? — сухо произнес Зекери, заметив ее усилия.

Она не успела ответить, лодки были уже готовы к отплытию, взревели моторы, и на полной скорости утлые суденышки, вырулив на середину реки, устремились вперед. К часу ночи лодочники рассчитывали попасть домой.

В неверном свете месяца лодки шумно проносились по безмолвной реке мимо затонов, речных рукавов и песчаных отмелей. На воде было холодно, и холод усиливался, пробирая до костей. Ветер бросал в лицо Элисон пригоршни тяжелых студеных капель. Ее волосы намокли. Зекери поднял со дна лодки брезентовую штормовку и набросил ее на плечи Элисон. Она закрыла глаза, спасая их от яростно хлещущих ледяных брызг, и, облизав мокрые губы, почувствовала вкус соли. Лодки вышли в океан.

Страх, который она испытывала перед открытым океаном, пересилил в ней, промокшей и дрожащей всем телом, страх перед Зекери. И она, наконец, в полном отчаянье укрывшись с головой под брезент штормовки, прижалась лицом к его плечу. Застыв, как в столбняке, она едва не лишилась чувств, когда их моторка начала крениться над бушующими волнами. Окончательно протрезвев, Зекери понял, что Элисон действительно полумертва от страха. Он обнял ее за талию, просунув руку под мокрую холодную штормовку, и крепко прижал к себе. «Что, черт возьми, делает здесь эта психопатка?» — не переставал изумляться он и с сожалением вспомнил свои безнадежно намокшие сигареты.