ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В книге современной американской писательницы честно переплелись судьбы умудренного жизнью полицейского и прекрасной манекенщицы, попавшей в паутину опасностей. Их ждут настоящие испытания, но любовь... Верь мне! Джин Реник 1 Элисон Шрив, одетая в толстый индийский свитер, который, впрочем, не согревал ее, стояла на заснеженном асфальте у здания аэропорта, рассматривая свои новые спортивные ботинки. Шрам на ее левом плече занемел от холода и ныл; ее тошнило от через силу съеденного завтрака, казалось, что его тяжесть вот-вот вывернет желудок наизнанку. Аэропорт бурлил: подъезжали пестрые такси, запорошенные снегом автомобили заносило на скользкой дороге, они сигналили, буксовали, мимо спешили нервные пассажиры. Прохожие женщины с интересом поглядывали на Джейка, не обращая никакого внимания на неприметную Элисон, стоявшую прислонившись к холодной дверце его серебристо-голубого мерседеса. Снежная крупка покалывала кожу на лице, а порывы ветра развевали ее густые белокурые волосы. Даже под кожаной курткой, одолженной у Джейка для предстоящей поездки, ее тело стыло на ледяном ветру. Она подняла глаза — в темных кругах усталости — и пристально поглядела на его породистое лицо в автомобильном окне, как всегда, строгое и непреклонное, обращенное сейчас к ней. — Может, я все-таки не полечу? На пересадку в Майями слишком мало времени: я наверняка не успею, пропущу рейс… Ветер подхватил обрывки ее слов и пар дыхания, а она в это время откровенно искала причины, чтобы в последнее мгновение отменить поездку. — Я ведь изучала культуру племен майя, и эти раскопки вряд ли мне многое дадут… Да и солнце может повредить моей к-коже… Она начнет шелушиться… Неумолимый голос Джейка резко оборвал ее: — С каких это пор ты беспокоишься о своей коже? Я же сам видел, как, загорая, ты доводила ее до красноты макового цвета. И потом ты едешь вовсе не из-за интереса к культуре древних майя. А я,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сквозь запотевшую стеклянную стену аэропорта Элисон следила за тем, как Джейк легко втиснул свой роскошный мерседес в слепящий поток уличного движения.

Если бы он не возился с ней в течение последних месяцев, с ней было бы все кончено. Ее не было бы здесь сегодня. Она, наверное, все еще лежала бы в больнице. Элисон припомнилось, как смущались сиделки каждый раз, когда он приходил к ней. Казалось, и самый знаменитый актер не мог вызвать такого ажиотажа.

Потеряв из поля зрения машину Джейка, внешне совершенно спокойная, она стояла в одиночестве посреди толпы возбужденных пассажиров и возвращающихся после встречи нового года туристов, пока не получила свой багаж, а потом присоединилась к хвосту очереди, ожидающей регистрации на полеты в восточном направлении. Когда подошел ее черед, торопливый служащий мельком взглянул на нее, а затем занялся проверкой ее поклажи и регистрацией документов.

Ожидая приглашения на посадку, она вдруг поймала свое смутное отражение на стекле табло отправления самолетов. Доктор Мензес был поистине способен на чудеса, и шрамы на ее лице — лишь дело времени, но медицина бессильна изменить выражение глаз. Отражение было неясным, расплывчатым. Но она видела: в нем нет ее прежней, той, которую запечатлели когда-то тысячи кино- и фотокамер.

Три года, в течение которых она не работала, заставили ее израсходовать одно за другим все сбережения, а та история с неудачной игрой на бирже акций, когда Элисон потеряла почти половину своих ценных бумаг, поставила ее на грань разорения. Сама мысль, что надо возвращаться на работу, ужасала ее, но безденежье пугало не меньше, и она начинала тосковать по своей прежней жизни. Она не могла вечно цепляться за Джейка, пришло время действовать самой. И потому этот полет многое значил.

Она с пятнадцатилетнего возраста мечтала участвовать в археологических раскопках. Она даже состояла членом общества «Одна Земля», привлеченная его проектами поисковых экспедиций, в которых работали добровольцы. В обязанности добровольных помощников входила охрана во время полевого сезона исторически ценных ландшафтов и археологических раскопов. Это было спасением для нее: не надо больше заботиться о своей внешности, можно жить неприметно, как бы выпасть на время из этого мира и разобраться в своих внутренних переживаниях. Она мечтала о том, что Белиз для нее явится тем местом, где она встретит добрых, чудаковатых людей и хоть немного придет в себя, стерпится с этим миром.

Заполняя анкету общества, Элисон в графе «род занятий» написала «фотограф», остальные же графы остались полупустыми. Поэтому она была изумлена, получив извещение о том, что принята для участия в экспедиции.