— Я отличный пловец, вожу катер и время от времени делаю это… искусственное дыхание.
— О! Правда? Фигурально выражаясь или на самом деле? — голубые глаза Ив манили и дразнили Зекери, почти смущая его своим неотрывным пристальным взглядом.
— Это в зависимости от того, что вы называете «на самом деле».
— Ну хорошо… Сколько человек вам удалось спасти, делай им искусственное дыхание? — Ив была довольна формулировкой вопроса.
— Троих, — ответил он, подумав, и тут же поправился. — Нет, четверых.
Четвертой была Стеффи Мэри Кросс, его дочь. Он чуть не потерял ее тогда. Случай, послуживший главной причиной его развода со Сью. Но об этом он не любил вспоминать.
— Четверых? Но это… невозможно, — Ив не могла скрыть своего недоверия к его словам.
После довольно продолжительного молчания он перечислил:
— Автокатастрофа, два сердечных приступа и спасение утопающего, — Зекери больше не шутил.
— Боже мой, кто вы?
Сидя за соседним столом, Элисон, не отдавая себе отчета, с напряженным интересом ждала его ответа.
— Я — полицейский. Коп.
Ив моргнула ресницами и моментально умолкла. Офицер полиции. Ей сейчас же представился синий воротничок вокруг его широкой шеи. Это был сильнейший удар для нее. Такого она не предполагала.
А затем Ив обратилась к Зекери голосом, полным одному ему понятной иронии:
— Теперь я чувствую себя в полной безопасности, даже если мы нарвемся на банду негодяев…
При слове «коп» Элисон помертвела. В ушах поднялся знакомый трезвон, предвещавший начало нервного припадка. Коп! Все поплыло перед глазами. Бесконечные выпивки, сигареты… Он — коп. В горле сразу пересохло, но она, отставив чашку кофе, быстро встала и почти бегом поднялась в свою комнату.
Через две минуты дверь отворилась и вошла Вуди. Присев на свою койку, она спросила:
— Что с тобой, детка?
— О Боже, Вуди! — пробормотала Элисон. — Я думала, что справлюсь со всем этим, но теперь я не уверена… Я боюсь, что не выдержу.
— Думала, что справишься с чем? — Вуди шнуровала в это время свой ортопедический ботинок. — Ты убежала из привычного тебе мира на край света, рассчитывая здесь что-то найти для себя?
— Да, — Элисон подавила нервную дрожь.
— Но это все романтика. Послушай меня, старую женщину, жизнь научила меня кое-чему. И ее главный урок — человек не может убежать от себя. Если ты несчастлив, то меняйся сам, а не беги, куда глаза глядят, таская источник своего несчастья, как мебель, с собою по свету.
Элисон усмехнулась над этой житейской премудростью. Она успокаивалась.
— Если бы моя мама была жива, она полюбила бы тебя, Вуди. Мама умерла два года назад, — Элисон смотрела в сморщенное лицо старой женщины и долго молчала.
— Понимаешь, я… не такая, как все. У меня… эмоциональный надрыв.






