ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В книге современной американской писательницы честно переплелись судьбы умудренного жизнью полицейского и прекрасной манекенщицы, попавшей в паутину опасностей. Их ждут настоящие испытания, но любовь... Верь мне! Джин Реник 1 Элисон Шрив, одетая в толстый индийский свитер, который, впрочем, не согревал ее, стояла на заснеженном асфальте у здания аэропорта, рассматривая свои новые спортивные ботинки. Шрам на ее левом плече занемел от холода и ныл; ее тошнило от через силу съеденного завтрака, казалось, что его тяжесть вот-вот вывернет желудок наизнанку. Аэропорт бурлил: подъезжали пестрые такси, запорошенные снегом автомобили заносило на скользкой дороге, они сигналили, буксовали, мимо спешили нервные пассажиры. Прохожие женщины с интересом поглядывали на Джейка, не обращая никакого внимания на неприметную Элисон, стоявшую прислонившись к холодной дверце его серебристо-голубого мерседеса. Снежная крупка покалывала кожу на лице, а порывы ветра развевали ее густые белокурые волосы. Даже под кожаной курткой, одолженной у Джейка для предстоящей поездки, ее тело стыло на ледяном ветру. Она подняла глаза — в темных кругах усталости — и пристально поглядела на его породистое лицо в автомобильном окне, как всегда, строгое и непреклонное, обращенное сейчас к ней. — Может, я все-таки не полечу? На пересадку в Майями слишком мало времени: я наверняка не успею, пропущу рейс… Ветер подхватил обрывки ее слов и пар дыхания, а она в это время откровенно искала причины, чтобы в последнее мгновение отменить поездку. — Я ведь изучала культуру племен майя, и эти раскопки вряд ли мне многое дадут… Да и солнце может повредить моей к-коже… Она начнет шелушиться… Неумолимый голос Джейка резко оборвал ее: — С каких это пор ты беспокоишься о своей коже? Я же сам видел, как, загорая, ты доводила ее до красноты макового цвета. И потом ты едешь вовсе не из-за интереса к культуре древних майя. А я,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я… сломлена, — она говорила отрывисто, медленно, — в час по чайной ложке, — делая большие паузы. — Эта поездка… мое первое большое испытание… новые места, незнакомые люди вокруг, понимаешь? Никто о тебе ничего не знает…

Вуди внимательно слушала. Теперь она понимала, откуда эти болезненные темные круги под глазами на красивом лице Элисон.

— Я всегда много путешествовала прежде… Я была фотомоделью. Много работы в разных журналах, постоянные разъезды…

Она глубоко вздохнула. Это было раньше привычным делом для нее: найти кого-то, поверить, выплеснуть все, что накопилось в душе. Пусть ее поймут и примут такой, какая она есть. Поймут и не оттолкнут.

— А потом, — она с силой выдохнула воздух из легких, — … три года назад меня изнасиловали, и … — она с трудом продолжала, — это было ужасно… он оказался копом, полицейским… Другие копы не верили мне, называли лгуньей, угрожали!

Она теряла над собой контроль. Сжав кулаки, она вонзила ногти глубоко в кожу ладоней, физическая боль привела ее в чувство.

Вуди печально наблюдала, как Элисон борется с собой. А та прерывисто, судорожно дыша, продолжала свою исповедь:

— Его все-таки посадили. А мама умерла во время судебного процесса — сердце не выдержало. Что со мной было!.. Меня отправили в больницу. Я плакала день и ночь.

Ну вот и все. Она выговорилась. Каждая жилка ее тела дрожала от напряжения.

— Что же теперь поделать, детка? — Вуди обняла Элисон за плечи, заглядывая ей в глаза с серьезным и сочувственным выражением лица. — Не сдавайся так просто, — ее голос был спокойным и ласковым. — Все дурное уже позади, ты прошла через это. Может быть, скоро судьба улыбнется тебе.

Слушая Вуди, Элисон чувствовала, как напряжение ее тела спадает.

— Я не хочу, чтобы еще кто-то знал… — начала она, но Вуди остановила ее, покачав головой.

— Детка, будь спокойна. Если захочешь кому-то еще рассказать обо всем, сделаешь это сама, — и она заковыляла к двери. — Ну ты готова?

Глядя ей в спину, Элисон широко улыбнулась: «Я люблю тебя, Вуди!» Она подхватила рюкзак и поспешила оживленно и почти весело вниз по лестнице. «Если может Вуди, то я тем более могу», — пел голос внутри нее.

Зекери заметил, как Элисон опрометью выбежала из-за стола, а через каких-то четверть часа он уже видел: она и Вуди чинно выходят из отеля и пытаются сесть в большую лодку. Было ли это игрой его воображения или Элисон действительно ждала, чтобы он сел не к ним, а в другую лодку — маленькое юркое суденышко Натаниэла?

Так. Значит, леди из Чикаго не любит копов. Она не исключение. Многие люди их терпеть не могут, пока сами не попадут в беду. И потом, может быть, у нее есть на то веские причины: она что-то скрывает.