Каждый стремился пожать ему руку, как будто он отсутствовал на Парадизе несколько лет. Линетт тоже была вовлечена в круг, ей тоже жали руку и похлопывали по плечу. Женщины, потрясающе красивые креолки в ярких платьях, облегающих чувственные фигуры, оставили детей играть на пляже и присоединились к шумной толпе мужчин. В черных, как терновые ягоды, глазах островитян светилась любовь к жизни и к своему хозяину.
Тот же огонек горел и в глазах Линетт, садившейся в автомобиль Луиса, когда они вдвоем наконец сумели вырваться из круга встречающих. Машина отъехала немного, и девушка, повернувшись, махала рукой до тех пор, пока последнее яркое платье и цветастая рубашка не исчезли вдали, слившись с буйной тропической растительностью. Счастливая улыбка, игравшая на губах Линетт, увяла, как только она услышала полный ненависти голос маркиза:
— Вы по-прежнему думаете, что я порю своих подданных, мадемуазель?
Линетт вспыхнула, раздосадованная тем, что он не забыл ее первых неосторожных слов.
— Я сожалею, месье. Мне нужно было сразу извиниться перед вами. Я не имела права так говорить.
— Однако ваше мнение обо мне не изменилось. Вернее, оно ухудшилось, так?
— А как может быть иначе? — не выдержала девушка. — Вы похитили меня, увезли на свой атолл, даже не спросив, согласна я или нет! Как вы смеете ожидать от меня уважения, когда я узнала вас настоящего? Все остальные видят в Луисе Эстевасе благородного аристократа, маркиза де Парадиз, но я, я встретилась с грубым и безжалостным пиратом, который скрывается за этим роскошным фасадом! И именно так я всегда буду относиться к вам, месье, для меня вы навсегда останетесь Le Pirat! — Линетт рискнула взглянуть в его сторону, смутилась, обнаружив, что смотрит прямо в загадочные синие глаза, и поспешно отвернулась. Ее сердце забилось еще сильнее, когда она почувствовала, как машина замедляет ход и останавливается.
Луис, все это время молчавший, заговорил, и в его голосе отчетливо звучало удивление:
— Я сожалею, что слышу от вас такое, мадемуазель. Грубый? Безжалостный? Вы действительно так обо мне думаете? Что я могу сделать, чтобы искупить вину? Я смиренно прошу прощения за мое поведение. Пожалуйста, скажите, что вы меня прощаете!
Его загорелое лицо было серьезным, когда он ждал ответа, и волна раскаяния захлестнула Линетт. Подавленный и покорный Луис Эстевас — зрелище не для слабонервных! Да, она сказала, что всегда будет думать о нем как о пирате, но только потому, что именно таким она и хотела его видеть. Именно в Le Pirat она и влюбилась…
— О, конечно, я прощаю вас!
— Вы в этом уверены? — спросил Луис с несвойственной ему робостью.






