Линетт искренне улыбнулась и подтвердила:
— Да, совершенно уверена!
— И время, которое мы провели на атолле, останется нашей тайной? Вы обещаете, что никому не расскажете об этом?
Девушка энергично кивнула. Луис вздохнул с облегчением и, откинувшись на спинку обитого кожей сиденья, полез в карман за сигаретами. Закурил и удовлетворенно улыбнулся. Улыбка эта показалась Линетт зловещей. Смирение его исчезло так внезапно, что она испугалась. А когда маркиз повернулся к ней, его губы кривила знакомая пиратская ухмылка.
— Вы опять смеетесь надо мной! — возмущенно выпалила Линетт. — Вас ни в малейшей степени не заботит, узнает кто-то о проведенных нами наедине часах или нет!
— Напротив, мадемуазель, — небрежно возразил он, — это меня очень даже заботит. Впрочем, теперь, когда у меня есть ваше обещание, я спокоен. Видите ли, как вы сами абсолютно верно заметили, никто, кроме вас, не знает меня настоящего, и я хочу, чтобы все так и оставалось. Я не имею права забывать о чести семьи Эстевас, равно как и о своей обязанности подавать добрый пример моим островитянам. Что, если бы все они узнали наш маленький секрет? Моя бабушка была бы ужасно огорчена слухами, которые непременно возникли бы, реши вы рассказать кому-то о нашем… скажем так, любовном свидании. Я рад, что могу рассчитывать на ваше благоразумие.
Линетт смотрела на него с пробуждающимся презрением.
— Вы обманом вынудили меня дать это обещание! Но почему вы решили, что этот обман необходим? Могу заверить вас, месье, у меня так же, как и у вас, нет ни малейшего желания сообщать всему миру о том, что мы провели с вами ночь и день наедине. Единственное, о чем я молюсь, — голос ее задрожал от невыплаканных слез, — чтобы со временем я смогла забыть, что вообще вас знала!
Маркиз с видимым равнодушием пожал плечами, потянулся к ключу зажигания и холодно произнес:
— Я должен был увериться в вашем благоразумии прежде, чем представить вас бабушке. Она не из нашей эпохи и, следовательно, не поймет нашей с вами точки зрения на мораль. И хотя я продолжаю настаивать на полной свободе жить так, как хочу, я, тем не менее, понимаю, что обязан быть осмотрительным в своих поступках, чтобы избавить бабушку от страданий. Женщин ее поколения с детства и до старости опекали: сначала бдительные отцы, затем обожающие мужья. Она не поймет юных особ, таких, например, как вы, путешествующих по миру без дуэньи, хватающихся за любую возможность извлечь выгоду из красоты и богатства, полученных от мужчин, которых вы просто используете в своих целях. Несмотря на то, что я не осуждаю ваши нормы поведения, мадемуазель, моя бабуля никогда вас не одобрит. И еще, хотя сам я придерживаюсь современных взглядов в вопросах морали, я не допущу, чтобы их взяла на вооружение моя сестра.






