Увидев, как близко друг к другу они стоят, попятилась, не желая навязывать им свое присутствие, но, отступая, она ударилась лодыжкой о горшок с цветком и невольно ойкнула от боли, чем мгновенно привлекла их внимание. Линетт поспешно воспользовалась случаем сбежать.
— О, Вивьен, ты меня искала? — Она смущенно хихикнула и сделала шаг к подруге, — Я не знаю, как объяснить свое поведение. Вы с бабушкой, вероятно, думаете, что я дурно воспитана…
— Мы все отлично поняли, chйrie, — улыбнулась Вивьен, — ни о чем не беспокойся. Миссис Реддиш нам все объяснила!
Удивляясь, как такое может быть, — ведь она сама с трудом понимала себя, — Линетт вошла в столовую и остановилась в нерешительности. Обе старые леди ласково улыбались ей.
— Входите, дитя мое, не стойте там, как будто ожидаете от меня взбучки. Должна признаться, поначалу ваше отвращение к еде весьма меня озадачило, но моя подруга Хелен, — графиня наклонила голову в сторону миссис Реддиш, — напомнила мне эпизод из моей собственной биографии. Я, знаете ли, имела неосторожность осведомиться об ингредиентах блюда, которое с наслаждением ела у нее в гостях на севере Англии несколько лет назад. Ох! — Графиня в ужасе всплеснула руками при этих воспоминаниях. — Блюдо называлось «черный пудинг» и на вкус было божественным, но когда мне сказали, что его основой является бычья кровь… — Она любезно подождала, пока все отсмеются, и снова обратилась к Линетт: — Обещаю, ma petite, вас будут заблаговременно информировать о том, что подается на стол. И больше никаких жареных голубей!
Легкое недоразумение было забыто. Весь вечер миссис Реддиш, Вивьен и графиня окружали гостью нежной заботой, и Линетт впервые за долгие месяцы чувствовала себя уютно, ей казалось, что наконец-то она находится среди настоящих друзей.
Позже у них с Вивьен состоялся долгожданный разговор. Они болтали в спальне Линетт, когда та уже готовилась ко сну. Растянувшись на кровати, Вивьен наблюдала, как подруга смывает перед зеркалом макияж, и внимательно слушала ее рассказ. Поначалу неуверенно, затем с отчаянной решимостью Линетт открывала подруге свое сердце. Она говорила об отце, о том, как он поставил ей ультиматум, о Мерли и ее никчемных приятелях, о мире праздных молодых людей и бессмысленной жизни на Таити. Вивьен прекрасно поняла, что поступок Эдгара Саутерна смертельно ранил Линетт, но она была достаточно мудра, чтобы не обсуждать этого человека с подругой, хотя у нее внутри все пылало от возмущения.
Подойдя к неподвижно сидевшей перед зеркалом Линетт, Вивьен тихо сказала:
— Я знаю, что ты чувствуешь, chйrie, потому что до тех пор, пока я не встретила Жака, мне тоже казалось, что у меня нет никого по-настоящему близкого.






