С пылающими щеками она повторила фразу, споткнувшись на имени — оно чуть было не прозвучало в ее устах как «Люцифер». Веселый смех Вивьен вовремя пришел бедняжке на помощь, а графиня, которая скорее умерла бы, чем призналась, что глухота не позволила ей до конца разобраться в разговоре, вдруг осведомилась:
— Вам понравилась наша французская кухня, дитя мое? Она не каждому по вкусу. Что касается меня, я люблю экспериментировать и стремлюсь отведать как можно больше традиционных блюд в каждой стране, которую посещаю.
Линетт уставилась на серебряную вилку, которую собиралась поднести к губам, и вдруг поняла: она понятия не имеет, что ест сейчас и что ела раньше. Блюдо напоминало по виду жареного цыпленка или какую-то дичь, но было ей совершенно незнакомо.
— Восхитительное мясо, очень нежное, — сказала она, опуская вилку. Но надеюсь, вы простите мне мое невежество, если я спрошу, что это такое?
Графиня улыбнулась:
— Это жемчужина французского кулинарного искусства, дитя моя. Деликатес, который высоко ценится здесь и во Франции, — жареная голубка.
Сначала Линетт подумала, что неправильно поняла, потом ее вилка звякнула о тарелку, лицо побледнело, и к горлу подкатила тошнота. Перед мысленным взором Линетт тут же предстали нежно воркующие создания с мягким оперением — такими она привыкла видеть голубей в поместье отца, где их так же любили и баловали, как шустрого спаниеля и двух сиамских кошек. Убийство этих очаровательных птиц, по ее мнению, являлось чудовищным преступлением.
Луис поднялся со своего места и поспешно направился к ней. Под изумленными взглядами графини, миссис Реддиш и Вивьен он резко отдал одному из слуг приказ убрать ее тарелку, затем обнял девушку за плечи и ласково произнес:
— Идем, мы немного прогуляемся на свежем воздухе, и ты сразу почувствуешь себя лучше. Не волнуйся, — бросил он сестре, когда та запоздало вскочила, чтобы прийти на помощь. — Я сам позабочусь о Линетт.
Вивьен подчинилась. Луис подвел Линетт к балюстраде террасы и ждал с молчаливым сочувствием, давая ей время надышаться прохладным ночным воздухом. Она ощущала тепло его ладони на своей спине и прильнула к нему, ища утешения и покоя. Они молча стояли в тропических сумерках под небом цвета индиго, украшенным звездами и ярким серпом луны, вдыхали крепкий аромат изобилующего цветами сада. Линетт была благодарна Луису за понимание, сострадание и лишенные страсти прикосновения, неожиданные и умиротворяющие. «Он никогда раньше не проявлял ко мне такой нежности — только нетерпеливую страсть», — подумала девушка, и с этой ясной мыслью пришло желание узнать получше именно эту грань загадочной натуры маркиза.






