В этой веселой карнавальной атмосфере Луис не долго хранил надменное равнодушие — сначала лицо его расплылось в улыбке, а когда один за другим в адрес краснеющей от смущения невесты посыпались комплименты, он удовлетворенно засмеялся. Глядя на девушку — в синих глазах опять плясали озорные чертики, — Луис попытался взять ее за руку, но Линетт осторожно высвободилась, мгновенно восстав против шарма, которым маркиз так легко одурманивал и который, как она знала по горькому опыту, мог совсем ее обезоружить. После того как все островитяне, включая самых крошечных ребятишек, были ей представлены, Луис повел невесту к их местам во главе стола, и началось настоящее празднество. Они ели экзотические яства, приготовленные с творческой фантазией и вниманием к деталям, делавшими еду восхитительной. Луис помогал Линетт в нелегком выборе блюд, предлагая то лобстера, то черепаховый суп, то красную рыбу, поджаренную по особым островным рецептам, то фаршированных рисом крабов, заботливо советуя не пробовать тушеных осьминогов и фрикасе из енота — слишком щедро сдобренные перцем креольские деликатесы. На площади все это время рокотали барабаны, зажигательный ритм постепенно вызывал пьянящее возбуждение, которое вкупе с крепким островным ромом — чистым для мужчин и разбавленным содовой или свежим соком лайма для дам — делало разговоры менее сдержанными, а атмосферу за столом менее церемонной.
Винс, сидевший по левую руку от Линетт, решил завладеть ее вниманием и был в полном восторге, обнаружив, что девушка легко откликнулась на его робкую попытку. Она говорила с Луисом, только когда тот сам обращался к ней или когда передавал еду, и ее увлеченная беседа с Винсом не оставляла маркизу никаких шансов — пришлось ему целиком сосредоточиться на довольной Клаудии. В зыбком мерцании факелов, тщетно боровшихся с тропической ночью, черты его лица приобрели прежнюю мрачность.
Когда все насытились, Луис по знаку главы островитян приказал Линетт:
— Идем, мы должны занять почетные места. Жители острова будут танцевать для нас.
Он нахмурился, видя нежелание Линетт пересесть на другое место, и многозначительно протянул ей руку. Когда девушка неохотно встала, маркиз проводил ее к скамьям, установленным неподалеку. Сев рядом с Луисом, Линетт почувствовала себя отрезанной от всего мира. Кожей ощущая едва сдерживаемую ярость «жениха», она попыталась сконцентрироваться на освещенном пространстве в центре площади.
Представление началось с трубного гласа раковин, который медленно растворился в густой тропической ночи, и один за другим танцоры вышли из мрака. В ярких отблесках костра гибкие грациозные креолки выглядели пленительно.






