Они закружились вокруг своих партнеров, сверкая большими темными глазами, полными обещаний, и плавно покачивая бедрами в такт барабанному бою, в ритме ча-ча-ча. Мужчины тем временем исполняли замысловатые па, сверкая острыми как бритва мачете, лезвия которых ловили и удерживали отблески пляшущего пламени.
Вскоре ритм сделался быстрее, клинки все чаще рассекали воздух, движения креолок становились все более чувственными, румянец и улыбки все более обольстительными, атмосфера все более страстной. Линетт невольно вцепилась в рукав Луиса, захваченная действом, забыв о своем намерении держаться от маркиза как можно дальше. Осталась незамеченной и его рука, обнявшая ее за талию. В костер подбросили охапку хвороста, и огонь взмыл, как сигнальная ракета, в темное небо. Молодежь пронзительно завизжала от восторга, музыка и пламя объединились, достигнув неистового крещендо. Островитяне плясали как одержимые, их тени метались по кругу, завораживая зрителей, вводя в транс. Когда эмоциональный накал достиг своего пика, энергия танцоров начала иссякать, огонь, казалось, тоже выбился из сил, и свет теперь исходил лишь от горящих факелов. Утомленные, но довольные, пары растаяли в укрывшей их ночной тьме.
В круг грациозно вышла женщина с каким-то струнным инструментом и запела, аккомпанируя себе, с такой душераздирающей печалью, что глаза Линетт затуманились слезами. Луис стал нашептывать ей на ухо перевод сентиментальной песни. Это была простая история о несчастной любви красавицы креолки к морскому офицеру, который отправился в дальнее плавание. Тон песни был так созвучен глубокой меланхолии Линетт, что девушка прочувствовала эту историю, как свою собственную. Певица уже вышла из круга, оркестр заиграл современные мелодии, а Линетт все еще была в плену грустных переживаний. Возвращение к действительности оказалось таким внезапным, что она непонимающе посмотрела на Луиса, когда тот встал и протянул ей руку.
— Наш черед танцевать. Они ждут, — серьезно произнес он и указал на улыбающиеся лица островитян.
Линетт неуверенно шагнула к маркизу, он притянул ее к себе, и под шум аплодисментов они начали танцевать. Линетт заставила себя не обращать внимания ни на его жаркие объятия, ни на синие глаза, нежно ласкающие ее взглядом. Все это было ради островитян — они не должны догадаться, что девушка, которую их маркиз держит в объятиях и которая носит на пальце кольцо Эстевасов, вовсе не та прекрасная дама, завладевшая его сердцем. Ухватившись за эту мысль, Линетт смогла удержать свои чувства в узде и не ответила на поцелуй, когда, завершив танец, Луис притянул ее ближе и впился в ее губы.
Островитяне были в диком восторге. «Еще! Еще!» — кричали они.






