Сейчас гарнизон состоял из восьмидесяти латников, довольно потрёпанных и не вполне умелых. Работа предстояла большая. Хозяйство замка было сильно запутано, непонятно — откуда и сколько причитается доходов, куда идут расходы. Влад попытался разобраться — так и не смог. Оставил это на будущее.
Герцог покинул замок со своей свитой, сухо попрощавшись и уехал не оглядываясь — ясно было, что теперь оглядываться в ближайшие годы придётся Владу. Впрочем — ему было на это наплевать.
Как-то, в один из дней, он попросил Лесану показать ему замок, в котором она выросла. Они долго бродили по замку, она показывала ему портреты предков — засиженные мухами и закопчённые. Он вначале с интересом слушал, потом ему это надоело и после трёх часов хождения Влад отправил её заниматься своими делами, а сам решил спуститься в подвалы замка — он так и не удосужился туда зайти. Пройдя длинными коридорами, он подошёл к тёмному спуску в подземелье. Возле него стоял охранник, который, было, заступил ему дорогу, но узнав графа — отступил в сторону.
— Что там находится? — Влад с интересом смотрел на тёмный зев, начинающийся крутыми ступеньками.
— Ну, вначале, господин граф, тюремные камеры. А потом, дальше — запертые помещения, и я не знаю что там. Может управляющий знает?
— А где он, управляющий?
— Где? Да там же, в тюрьме и есть. В одной и камер.
— А кто его туда посадил-то? С какой стати? — Влад очень удивился, так как знал, что управляющий был доверенным лицом старого графа и он во всём на него полагался.
— Молодой граф…покойный. Какие-то у них с управляющим вышли неприятности, вот он его и посадил. А потом все о нём забыли. Так и сидит с тех пор.
— Ну-ка пошли — покажешь мне, где он сидит.
Они спустились по крутой лестнице, с выщербленными и грязными ступеньками, натоптанными поколениями узников. Факел трещал, отбрасывая неверные, призрачные блики на стены подземелья. Влад заметил странную вещь — явно, основание замка, подземелье, было гораздо старше, чем сам замок. Они отличались по цвету камня, по строению кладки. Более того — тоннель, ведущий к камерам был как будто высечен из целикового камня, напоминал древнюю пещеру. Вдоль коридора тянулись закрытые решётками комнаты, где на полу лежали множество людей в разной степени измождения. Некоторые высовывали руки из-за решётки и слабым голосом просили:
— Еды! Бога ради еды!
Кто-то уже не поднимался и лежал на полу, в охапках соломы. Владу показалось, что охапки эти как то странно шевелятся — он присмотрелся — на соломе и на ещё живых (а может и мёртвых) людях копошились мириады клопов, вшей, тараканов, солома будто шелестела от насекомых
— Эт-то что за блядство?! Это что тут за концлагерь?! — Влад с ужасом и отвращением смотрел на это торжество человеческой подлости и бессердечия.






