Он взбежал по лестнице, вышел на свежий воздух и с наслаждением стал его вдыхать, выветривая из лёгких мерзкий смрад тюрьмы. Даже для тюрем средних веков, это было запредельно — Влад бывал в городской тюрьме, так она была, в сравнении с этим вертепом — просто санаторием. Граф, на своих землях имел право карать и миловать как угодно, и вот результат — десятки, а то и сотни людей сгинули в страшном подвале, в муках, без надежды на освобождение.
Влад вошёл в конюшню, пахнущую свежей соломой и конскими яблоками, там было чисто прибрано, выметено — явно, о лошадях заботились гораздо лучше, чем о людях — да и стоили они многократно дороже. Начали приводить и приносить первых узников — с них срезали одежду, волосы, вымыли на месте вонючим мылом, убивающим насекомых, смывающим липкую грязь и и нечистоты. Большинство были буквально при смерти — Влад вливал в них силу, ремонтировал изношенные тела — сразу сильно воздействовать на них было нельзя, они могли не выдержать. Им принесли бульон с кусочками белого хлеба — давали понемногу — заключённые захлёбывались пищей и выпрашивали ещё — но Влад запретил давать больше — это было смертельно для них. Наконец — их всех уложили рядами на подстилках и накрыли одеялами.
Влад вышел из конюшни после нескольких часов целительства опустошённый — и физически, и морально. Сколько бы не рассказывали и не писали о пренебрежении к человеческой жизни в старину — пока это не увидишь своими глазами — не поверишь. Он пошёл снова в тюрьму, спустился вниз — подождав, когда вынесут последние вёдра и бочки с водой, после омывания узников — пол был залит мыльным раствором, но это мало заглушало смрад. А насекомые в камерах как будто не заметили, что исчезли источники пищи. Везде валялись кучи тряпья, сорванные и срезанные с заключенных, кишащие клопами и вшами. Влад подумал, встал на порог крайней камеры и сосредоточившись стал Силой подымать температуру в ней, пока солома и тряпьё не начали дымиться. Он, вначале, хотел ударить файрболлами, потом решил, что это неэффективно и попробовал просто поднять температуру в помещении, накрыв его каким-то куполом — как некогда сделал с трупом погибшей девушки в клинике. Он примерно запомнил, что тогда сделал, и теперь повторял это, только в более большом объёме. Влад обходил все камеры — их было около двадцати — выжигая дотла, пока в них не осталось ничего, кроме голого раскалённого камня и пепла. Эта работа и лечение опустошила его магический узел почти досуха. Он потянулся к Реке, заправить узел, и с удивлением обнаружил, что в этом подземелье не может дотянуться до источника Силы. Влад поспешил выбраться по ступенькам наверх и с облегчением констатировал, что наверху способность касаться Реки вернулась.






